Сектанты Белого дома
Как «библейские ястребы», готовые умереть за Израиль, захватили власть в США
Вопреки устоявшимся представлениям войны редко начинаются только из-за нефти, территорий или геополитических расчетов. За размытыми формулировками глав государств нередко скрываются гораздо более глубокие убеждения, которые формируются десятилетиями, а иногда и веками. В случае США одна из таких сил, безусловно, религия. Речь идет не просто о личных взглядах отдельных политиков, а о специфической интеллектуальной традиции, возникшей в англосаксонском протестантском мире еще в XIX веке. Именно тогда в Европе и США развернулась ожесточенная борьба вокруг библейских смыслов.
Похоже, «ключ» к объяснению решения Дональда Трампа нанести удары по Ирану во многом лежит именно в этой плоскости, так как с точки зрения геополитической выгоды или национальных интересов действия Вашингтона не поддаются рациональному осмыслению.
В историю американской религиозной мысли мы погрузились вместе с Родионом Бельковичем, кандидатом юридических наук, научным руководителем Центра республиканских исследований и автором телеграм-канала «Сон Сципиона».
Петр Скоробогатый: В заявлениях представителей Белого дома по поводу Ирана часто звучит буквально сектантский фанатизм. Его обычно списывают на американские традиции политической риторики. Но видите ли вы подлинную религиозную составляющую в мотивации Соединенных Штатов начать войну с Ираном?
Родион Белькович: Да, и у этой мотивации глубокие корни. В девятнадцатом веке в Европе и США начинают развиваться критические исследования Библии. Ее анализируют на предмет археологической или исторической точности. Возникают течения, которые говорят, что Ветхий Завет — это вещь символическая, что его нужно понимать как предугадывание событий Нового Завета. Библия в целом подвергается серьезному переосмыслению.
В ответ возникает контрдвижение и феномен библейского фундаментализма. Люди говорят: «Это очень опасно. Если мы начнем сомневаться в Библии, то сначала мы усомнимся в каких-то фактах, а потом можем начать сомневаться и в содержательной стороне вопроса. В онтологии, в метафизике, в морали».
П. С.: Где возникает это явление?
Р. Б.: Сначала в Европе, в Англии, а потом в Соединенных Штатах Америки. Такие движения выступают за жесткий, последовательный буквализм, как они его понимали, в прочтении Библии: «Чтобы защитить христианство, нам нужно защищать Библию до последней буквы и говорить не просто о намеках. Вот как там написано, так и было».
Это соединяется еще с одним фактором. В силу того что и в Англии, и в США с массовым основным образованием было не очень, возникает движение воскресных школ, которые были, разумеется, религиозными. Преподавание в этих школах преимущественно строилось вокруг детального изучения Библии, основной массив которой составляет Ветхий Завет.
И, по большому счету, люди учили историю и получали свое базовое представление о мире, опираясь буквально на Ветхий Завет. Это означает очень глубокое погружение в историю еврейского народа.
П. С.: Это католические или протестантские школы?
Р. Б.: Речь идет о протестантах, причем очень специфических: пресвитерианцы, евангелисты, баптисты, харизматы. Сам протестантизм уже значительно более сконцентрирован на текстологии и буквализме.
Соединение этих факторов приводит к тому, что огромное количество людей в детстве выстраивает свое сознание вокруг истории еврейского народа. Но здесь есть еще один момент. В девятнадцатом веке, когда люди говорят о буквальном прочтении, они на самом деле имеют в виду не вполне буквальное прочтение, а перенесение на Библию того, что им кажется само собой разумеющимся.
Что это означает? Например, когда они в девятнадцатом веке читают в Библии «Израиль» или «евреи», они переносят свое мышление в контексте национальных государств на события библейской истории. То есть подразумевают тех евреев, которые сейчас живут в Европе. Когда они читают «Израиль», они думают о каком-то национальном государстве, которое, дескать, было, а теперь его нет.
Понимаете? Их буквализм на самом деле не буквальный. Наоборот, это привнесение в Библию идей, которые стали возможны только к девятнадцатому веку, когда национальное государство как феномен и вообще нация окончательно укоренились в мышлении. Их начинают «вчитывать» в библейские тексты.
Этот процесс приводит к тому, что в Соединенных Штатах Америки к двадцатому веку формируется огромное количество людей, воспитанных на идее, что вся важнейшая часть истории связана с историей еврейского народа. И они смотрят: «А где у нас сейчас еврейский народ?» А он размыт по Европе, страдает.
А что еще написано, допустим, в книге Бытия? Там написано, что Иегова говорит Аврааму: «Посмотри вокруг, эти все земли, которые ты видишь, я даю тебе и твоему потомству. И кто благословляет тебя, будь благословен, а кто тебя проклинает, будет проклят». Люди, изучавшие Ветхий Завет, говорят: «Боже мой, что ж мы сидим? Нам нужно реализовать то, что Бог обещает Аврааму. Нам нужно дать наконец евреям их национальное государство». То есть они буквально читают текст книги Бытия как обещание Богом Аврааму национального государства.
Причем, если посмотреть на их цитаты, они не вполне совпадают с тем, что мы читаем, например, в русском переводе Библии или в католической Вульгате. Потому что там сказано «благословляющие тебя и проклинающие тебя», буквально Авраама. В переводах, которые меняются в девятнадцатом веке в Соединенных Штатах Америки, там говорится «то есть Израиль». Это, конечно, совершенно другой коленкор.
Роберт Устян: К чему это приводит?
Р. Б.: К двадцатому веку возникает множество людей, которые очень хотят помочь евреям реализовать то, что Господь Бог им обещал. При этом они думают не так, как, скажем, католики или православные, для которых Израиль сейчас — это христиане. То есть те, кто теперь является семенем Авраамовым в символическом смысле, те, кто исполняет волю. Нет, они имеют в виду именно евреев. При том забывая, особенно сейчас, что, например, мусульмане себя тоже связывают с Авраамом, просто по другой биологической линии.
Ситуация обостряется к 1917 году, когда появляется декларация Бальфура: министр иностранных дел Великобритании Артур Бальфур пишет Ротшильду, что английское правительство заинтересовано в том, чтобы дать наконец еврейскому народу его домашний очаг, его родину. Тогда начинаются все проблемы. В 1923-м британцы захватывают территорию современного Израиля и устанавливают свой мандат, приглашая постепенно туда евреев из Европы.
Секрет Армагеддона
П. С.: Почему британцы на это пошли? Здесь тоже был религиозный аспект?
Р. Б.: У британцев были свои интересы, в том числе и геополитические: сопротивляться, например, России. И американцы потом рассматривали эту территорию как точку, где можно закрепиться для установления своего контроля над Ближним Востоком.
Британцы не смогли там долго продержаться, все продлилось до 1948 года, потому что они были ослаблены после Второй мировой войны. Но зато открылись двери для того, чтобы евреи стали съезжаться из Европы на территорию современного Израиля, а американцы стали это максимально поддерживать. Еще президент Уилсон говорил, что он всячески за то, чтобы создать родину для евреев. Более того, некоторые американцы наивно полагали, что тем самым они будут способствовать переходу евреев из иудаизма в христианство.