«Риядская четверка» против «абу-дабийской тройки»: решающая битва за Ближний Восток
Как эпоха новых военных альянсов перекроит политическую карту мира
Текущая конфигурация безопасности на Ближнем Востоке переживает системный кризис. Эскалация агрессивных действий Израиля против соседей — Ливана и Сирии, затяжная война в секторе Газа, а также американо-израильская агрессия против Ирана, продолжающаяся с 28 февраля 2026 года, и ответные атаки Тегерана на страны Залива поставили государства региона перед жесткой дилеммой: прежняя архитектура региональной безопасности, выстроенная вокруг внешнего «зонтика» Соединенных Штатов, более не отвечает новым вызовам.
Администрация США, формально сохраняющая военное присутствие в регионе, демонстрирует либо неспособность, либо нежелание предотвращать дестабилизирующие действия своих ключевых союзников в лице Израиля, даже когда израильским атакам подвергается союзный США Катар.
Более того, прямое вовлечение американских сил в конфликт на стороне Тель-Авива против Тегерана вопреки мнению и позиции арабских партнеров Вашингтона окончательно разрушило иллюзии о том, что США могут выступать в роли беспристрастного арбитра и гаранта региональной стабильности. В этих условиях ближневосточные государства вынуждены переходить от политики делегирования безопасности внешнему центру силы к поиску новых, коллективных форм обеспечения собственной безопасности — без привязки к внешней опеке.
История создания региональных блоков
Стремление к созданию сугубо региональных военно-политических блоков возникло не на пустом месте. Ближний Восток уже предпринимал попытки институционализировать коллективную оборону, хотя большинство из них либо курировались внешними игроками, либо остались незавершенными.
Наиболее показательным примером стал Багдадский пакт (1955 год) — военно-политический союз в составе Ирака, Турции, Ирана, Пакистана и Великобритании. Формально направленный против «коммунистической угрозы», этот альянс по сути не являлся самостоятельным региональным проектом: ключевым организатором и бенефициаром блока выступала именно Великобритания, стремившаяся сохранить свое влияние в зоне Персидского залива.
После революции в Ираке (1958 год) пакт фактически распался, а его преемник — Организация центрального договора (СЕНТО) — оставался лишь бледной копией западной системы союзов. В 1979 году после Исламской революции в Иране СЕНТО прекратила и свое формальное существование.
Затем уже Тегеран после революции преуспевал в формировании альянсов. Иранская ось сопротивления стала первым действительно эффективным военным блоком, пусть и не формализованным. Ее фундамент был заложен инструкторами КСИР в 1982 году, с созданием ливанской «Хезболлы». Окончательно ось сложилась в 2003–2011 годах как сеть военно-политических союзников, которая включала два государства — Иран и Сирию, — а также многочисленные негосударственные вооруженные группировки с разной степенью влияния в Ливане («Хезболла»), Ираке (шиитские отряды народного ополчения «Хашд аль-Шааби»), Йемене (хуситы из «Ансар Аллах») и Палестине (исламистские фракции ХАМАС и «Палестинский исламский джихад»).
Особенностью этого альянса являлось отсутствие формального учредительного договора: ось сопротивления функционировала как гибкая сеть координации, где Иран выполнял роль идеологического и военно-технического донора, а действия участников подчинялись общей логике противодействия израильской и американской политике в регионе. Блок показал свою эффективность в ходе сирийской кампании и эскалаций вокруг Газы.
Конкуренты иранской оси — суннитские монархии Персидского залива и Турция — попытались создать формализованный военный альянс по образу и подобию классических оборонительных союзов. Инициативу провозгласили в декабре 2015 года и назвали Исламской военной коалицией по борьбе с терроризмом. Формально ее задача формулировалась как противодействие всем экстремистским силам — от «Исламского государства» до «Аль-Каиды» (обе организации запрещены в России). Однако даже поверхностный анализ состава участников и риторики позволял сделать вывод: к числу «деструктивных структур» относилась прежде всего иранская ось сопротивления.
Идея создания этого блока принадлежала президенту Турции Реджепу Эрдогану, который стремился укрепить лидерство Анкары в суннитском мире. Сама же инициатива была запущена при активном участии Саудовской Аравии и тогдашнего наследного принца Мухаммеда бен Найефа (впоследствии — короля Салмана). На бумаге коалиция выглядела внушительно: более 30 исламских государств, совместный оперативный центр в Эр-Рияде, координация разведок и планирование совместных антитеррористических операций.
Ключевым фактором, предопределившим провал этого объединения, стало резкое ухудшение отношений между Турцией и Саудовской Аравией. Причины разрыва были комплексными: поддержка Анкарой политического ислама, включая связи с «Братьями-мусульманами» (организация запрещена в России), которых Эр-Рияд объявил террористической организацией; конкуренция за лидерство в суннитском лагере после «арабской весны» и, наконец, убийство журналиста Джамаля Хашукджи в стамбульском консульстве Саудовской Аравии.
В результате Исламская военная коалиция оказалась мертворожденной. Формально структура не была распущена, но реальная военно-политическая координация свелась к нулю.
Еще один шанс для «Щита полуострова»
Параллельно с этими процессами предпринималась попытка придать военное измерение наиболее стабильной региональной организации — Совету сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), в которую входят все шесть арабских монархий региона. В 1984 году было принято решение о создании совместных сил «Щит полуострова» (Peninsula Shield Force), спустя два года началось их развертывание.
Предполагалось, что это будут силы быстрого реагирования для защиты стран-участниц от внешних угроз — прежде всего от возможной агрессии со стороны Ирана в годы Ирано-иракской войны. Однако в итоге новая структура стала единым военным соединением. Численность сил колебалась от бригады до дивизии, а их реальное боевое применение ограничивалось единичными эпизодами: участие в операции «Буря пустыня» в 1991 году и ввод полицейских сил в Бахрейн в 2011 году для подавления внутренних волнений.
Причины неэффективности «Щита полуострова» коренились в фундаментальных противоречиях, заложенных в самом ССАГПЗ. Во-первых, довлела позиция Омана, который на протяжении десятилетий последовательно выступал против усиления военной составляющей Совета. Маскат традиционно придерживался политики «открытых дверей» и балансирования между Ираном, Западом и аравийскими монархиями, поэтому наращивание наступательных возможностей «Щита» воспринималось им как угроза региональной стабильности и повод для подрыва нейтралитета.