Путем Ататюрка
Идеологическое конструирование и искусственная поляризация в Казахстане и Азербайджане
В Казахстане и Азербайджане идет масштабный и глубоко продуманный процесс конструирования новой национальной идентичности. Этот проект реализуется методами жесткой авторитарной унификации сверху. Исламское религиозное поле и русское культурное поле последовательно и планомерно исключаются из публичного пространства обеих республик по одной общей причине: они фундаментально не совпадают с этим новым государственным проектом и мешают его завершению.
Вместо них локальные элиты конструируют собственные, адаптированные под нынешние реалии версии пантюркизма, утилитарно подстраивая под свои нужды наследие Кемаля Ататюрка с его тюркским национализмом и жестким секуляризмом. Эта локальная адаптация кемализма используется как удобный инструмент для жесткого огосударствления общественной жизни и построения секулярно-националистических матриц. Однако создание таких изолированных идеологических суррогатов неизбежно ведет к интеллектуальному самоограничению и искусственному упрощению сложного исторического ландшафта этих республик в угоду текущей политической конъюнктуре.
Схожие процессы, пусть и в более завуалированной форме, сегодня прослеживаются и в других тюркских республиках бывшего СССР — Узбекистане, Киргизии и Туркмении. Там местное нациестроительство также мимикрирует под идеи общности, но на деле преследует те же утилитарные цели: обособление национальных элит и постепенный демонтаж прежних культурно-исторических связей. Несмотря на внешне более мягкую риторику и специфические локальные особенности, генеральная линия этих государств остается неизменной — это планомерное конструирование замкнутых этнократических пространств, где общая тюркская идея служит лишь удобным фасадом для внутренней унификации.
При этом традиционная для официальной риторики Астаны и Баку «повестка безопасности» (борьба с экстремизмом, защита суверенитета) в данном случае глубоко вторична и несамостоятельна. Борьба с проявлениями ислама здесь вопрос чистой идеологии, а не реальных угроз. Точно так же дело обстоит и с борьбой против русскоязычного поля и его активистов. Безопасностная рамка лишь удобная ширма.
Опыт Казахстана и Азербайджана требует пристального внимания, поскольку они первыми превратили эти процессы в системную государственную политику, задавая радикальный темп для всего региона. На самом деле эта рамка полностью пропущена через новую государственную доктрину и помножена на два ее главных компонента — воинствующий секуляризм и воинствующий национализм. И если секуляризм тотально обращен против исламского поля, то национализм бьет по русскоязычному пространству.
В результате Астана и Баку выступают не просто исполнителями, а главными полигонами и локомотивами этой бескомпромиссной двухвекторной зачистки, доводящими концепт этнократического секуляризма до своего логического предела.
Метод «козла отпущения»
В процессе практической реализации этой политики в Казахстане активно и весьма изощренно применяется классический политологический инструмент — метод «козла отпущения» (scapegoating). Наблюдается крайне интересная тенденция: вместо того чтобы признать, что жесткие ограничения на исламскую жизнь, запреты на ношение религиозной одежды в учреждениях и т. д. исходят от самого государства, в информационное пространство целенаправленно вбрасывается совершенно иной нарратив.
Местным общинам активных и практикующих мусульман через ЛОМов и соцсети целенаправленно транслируется тезис, что эти жесткие меры якобы не личная инициатива властей, а вынужденные шаги, сделанные под жестким давлением со стороны Москвы (или, в ряде случаев, Пекина).
Данная стратегия преследует глубоко манипулятивную цель. В глазах соблюдающих мусульман именно Россия начинает выглядеть главной, экзистенциальной угрозой для ислама и виновником ограничений их религиозных прав. Таким образом потенциальный социальный протест верующих ювелирно перенаправляется государством собственного аппарата на внешнюю силу. Власти выводят себя из-под удара, формируя образ внешнего врага и усиливая в обществе нарратив о необходимости «деколонизации». И это несмотря на то, что в самой России нет подобных ограничений и соблюдающие мусульмане могут чувствовать себя гораздо более свободно.