От нумерованных листов к цветущему древу
Лучше ли было жить крепостным, чем свободным, было ли русское общество до революции традиционным аграрным и в чем секрет демографического чуда в эпоху полного отсутствия медицины — российские архивы позволяют узнать много неожиданного о жизни наших предков и о культурном разнообразии страны в разные эпохи
Осенью в российском архивном деле произошло почти эпохальное событие: пользователям стали доступны онлайн дела, хранящиеся в федеральных архивах страны. Все оказалось омрачено только условиями доступа — почему-то учреждения, финансируемые за счет налогоплательщиков, сделали его платным. За 90 рублей в час пользователи могут посмотреть только ограниченный перечень предварительно заказанных документов, к тому же с наложенными массивными водяными знаками, не улучшающими чтение древних рукописных текстов.
Проблемы российской архивной отрасли решаются медленно и непоследовательно (см. «Черные ящики русской истории», «Эксперт» № 8 за 2019 год). Политических вопросов вроде недавнего ограничения доступа к делам жертв сталинских репрессий мы касаться не будем. Фундаментальная проблема — общая закрытость архивной информации из-за того, что бумажные дела десятилетиями ждут и никак не могут дождаться оцифровки, а если она и была сделана, то бесплатный онлайн-доступ к ним часто затруднен. Яркое исключение — проект «Моя семья» Главархива Москвы, который дает людям доступ к важным генеалогическим документам, позволяющим узнать о предках: ревизским сказкам, исповедным ведомостям и метрическим книгам.
Еще дальше пошел «Яндекс», создавший проект «Поиск по архивам», где уже отсканированные архивами дела не просто выложены в интернет, но и распознаны искусственным интеллектом и индексированы. То есть доступны для быстрого и бесплатного поиска всеми, кому интересна история семьи и детали жизни предков. Без этих технологий найти, например, запись о венчании в 1778 году в московском храме крестьян, где жених и невеста родом из противоположных концов Московской губернии, сложнее, чем иголку в стоге сена. Однако система «Яндекса» покрывает лишь два десятка региональных архивов, причем в них доступны, мягко говоря, не все сохранившиеся документы прошлых эпох. Особенно сложная ситуация с доступом к архивным делам Центральной России (кроме Москвы и области) — историческому и демографическому ядру страны.
Книги настоящей истории
Сохранность и специфика документов в российских архивах по умолчанию позволяют найти предков коренных россиян до начала XVII века, в отдельных случаях и чуть раньше. По европейским меркам это средний результат, но для большинства стран мира, где учет населения начался сравнительно недавно, — огромный временной интервал. Главные носители точной генеалогической информации — ревизские сказки, которые создавались с 1719 по 1858 год с шагом в 10–15 лет (всего десять ревизий). Историки анализировали их давно, с помощью ревизий оценивали, сколько людей жило в России в целом и в отдельных ее частях в разные времена (см. график). Много внимания уделили ревизиям историки Адольф Рашин (1888–1960), Владимир Кабузан (1932–2008) и Ярослав Водарский (1928–2007). Позволяют ревизии, в которых переписывали все податное население «до последнего младенца», оценить и некоторые демографические показатели. Если за поколение (20–25 лет) число жителей выросло, например, в полтора раза, значит, у средней пары родителей было в среднем трое доживших до взрослых лет детей. Исповедные ведомости дополняют ревизии тем, что учитывают, где именно и с кем люди реально жили, а не были приписаны платить налоги. А также как часто бывали у исповеди и причастия и не принадлежали ли к старообрядчеству.
Однако главный, наиболее подробный и «крупнотоннажный» архивный источник — это метрические книги: церковные записи крещений, венчаний и отпеваний за каждый год в каждом приходе. Именно их оцифровка и расшифровка открывает ценные генеалогические и историко-демографические факты. Метрики могут рассказать, в каком возрасте (заявленном и реальном) раньше вступали в брак, много ли невест было из-за пределов вотчин и приходов, сколько детей рождалось в семьях, сколько времени проходило от венчания до рождения первенца, влияли ли сезоны года и православные посты на число родившихся в каждом месяце, из каких сословий и других мест были родители, сколько детей доживало до брака, в каких месяцах вступали в брак, долго ли жили люди, что было причиной смерти и многое другое. Даже сейчас статистика ЗАГС (с марта 2025 года в РФ не публикуется) отвечает не на все эти вопросы, потому что оперирует обезличенными данными, а не демографическими событиями конкретных людей.
Оцифровка архивов и технологии ИИ сделают историю страны ближе и объективнее. Пока процесс идет туго
Те историки и демографы, которые изучают метрические книги, смотрят в основном на последние предреволюционные десятилетия, поближе к современности и заодно с массой важных процессов, которые тогда происходили: индустриализацией, урбанизацией, массовыми миграциями и сменой сословной принадлежности. У демографов, историков и социологов есть ряд моделей, которые описывают происходившие в прошлом социальные процессы. Например, теория демографического перехода, которая говорит, что рождаемость снижается вслед за снижением детской смертности, а зазор между ними дает мощный всплеск темпов роста численности населения. В советское время сильным ограничителем роста населения по вполне понятным политическим причинам считалось крепостное право. Наконец, демограф Джон Хайнал в 1965 году сформулировал принципы так называемого западноевропейского типа брачности — с поздним и далеко не всеобщим вступлением в брак, который логично связал с развитием в Западной Европе в XV веке рыночных отношений. Русское дореволюционное общество, согласно эти концепциям, находилось в состоянии до демографического перехода с незападноевропейским типом брачности, ранним и всеобщим вступлением в брак, очень высокими как рождаемостью, так и смертностью населения. Казалось бы, если даже в пореформенной Российской империи черты чего-то другого не прослеживались, то что уж искать их в более ранние времена, хотя метрические книги в целом сохранились с середины XVIII века.
Имперская демография
Реальность всегда сложнее и интереснее любой теории. Автор этих строк ради поиска предков и научного интереса лично обработал десятки тысяч метрических записей пяти приходов в Европейской России за сто с лишним лет — с середины XVIII века до 1862 года: двух в Богородском уезде Московской губернии (окрестности Ногинска), одного в Черноземье (окрестности города Чаплыгина Липецкой области) и двух в Калязинском уезде Тверской губернии*.
* Результаты исследований опубликованы в четырех академических статьях в журнале «Демографическое обозрение» Института демографии им. А. Г. Вишневского Высшей школы экономики. В первой сравниваются все три местности, в последующих детально рассматривается каждая из них:
Рязанов В. А. (2021). Особенности демографических процессов в Европейской России в XVIII–XIX веках: опыт анализа метрических книг трех православных приходов. Демографическое обозрение, 8 (3), 20–41. https://doi.org/10.17323/demreview.v8i3.13265
Рязанов В. А. (2022). Особенности демографических показателей промышленного крепостного населения XVIII–XIX веков: метрические книги села Кудиново Богородского уезда 1777–1862 гг. Демографическое обозрение, 9 (2), 4–21. https://doi.org/10.17323/demreview.v9i2.16203
Рязанов В. А. (2023). К демографической и социальной истории Черноземья: данные метрических книг и реестров населения в контексте исторических источников. Демографическое обозрение, 10 (3), 103–124. https://doi.org/10.17323/demreview.v10i3.17972
Рязанов В. А. (2025). Социально-демографические черты традиционных общин с опережающими темпами роста численности населения: два прихода Калязинского уезда в 1760–1862 гг. Демографическое обозрение, 12 (4), 147–172. https://doi.org/10.17323/demreview.v12i4.30420
Первый же вывод, который можно было сделать: в дореформенной России демографические процессы сильно отличались от местности к местности, где не только население росло с разной скоростью, но и заметно отличались, например, возраст вступления в брак, строгость соблюдения постов, число рождений вне брака, география поиска брачных партнеров и многое другое. Фактически люди жили не в одной, а в разных социальных реальностях, которые зависели от их культуры. Хотя все эти локации — это номинально сельское русское православное население.