Дальний Восток: своя игра
Владимир Путин поручил уже с 1 января распространить преференциальный режим на всю территорию Дальнего Востока и Арктики. Однако ведомства и бизнес до сих не договорились о правилах игры
«Территории опережающего развития (ТОР), Свободный порт Владивосток, специальный административный район на острове Русский и особый налоговый режим на Курильских островах — с помощью этих инструментов удалось привлечь триллионы рублей инвестиций и создать 200 тысяч новых рабочих мест. С учетом полученного опыта мы запускаем беспрецедентную систему поддержки бизнеса. Уже с 1 января будущего года на всем Дальнем Востоке и в Арктике начнет действовать единый преференциальный режим», — заявил Владимир Путин на Восточном экономическом форуме (ВЭФ) на прошлой неделе.
Министр по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексей Чекунков заверил президента, что законопроект о Единой территории опережающего развития (ЕТОР) находится на «финальной стадии согласования» и будет внесен в Госдуму как раз к моменту формирования ее нового состава. Но на самом форуме участники говорили, что ключевые параметры документа остаются предметом жестких дискуссий между Минвостокразвития, Минфином и другими ведомствами. Споры касаются порога инвестиций, ставки страховых взносов, налога на сверхприбыль. Резиденты самих ТОРов сетуют на грядущее ужесточение правил. Аудиторы утверждают, что изначальная цель преференциальных режимов — интегрироваться в экономическое пространство Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР) — так и не была достигнута.
А масштабные налоговые послабления для крупного бизнеса пока не привели к структурным изменениям дальневосточной экономики и существенному улучшению качества жизни людей, способному преодолеть многолетний миграционный отток, полагает директор Института экономических исследований ДВО РАН Артем Исаев (интервью с ученым читайте далее).
Благими путями
Идея преференциальных режимов на Дальнем Востоке зародилась в начале 2010-х годов в ответ на вызовы, обусловленные периферийным положением макрорегиона. Власти исходили из того, что стандартные рыночные механизмы не способны привлечь капитал в удаленные территории с суровым климатом, дорогой логистикой и дефицитом инфраструктуры. Решено было создать специальные зоны с пониженными налогами и упрощенным администрированием, этакие оазисы, в которых предприниматели получат условия, как в лучших азиатских юрисдикциях. К 2015 году эта концепция обрела законодательные очертания: появились территории опережающего развития и Свободный порт Владивосток, призванные стать драйверами диверсификации экономики.
Десять с лишним лет спустя преференциальные режимы в самом деле поменяли инвестиционный ландшафт Дальнего Востока: крупные проекты в добыче полезных ископаемых, логистике и энергетике получили мощный импульс, общие объемы вложений превысили триллионы рублей. Однако обещанной структурной дифференциации экономики не произошло.
«Львиная часть вложений по-прежнему уходит в добычу полезных ископаемых и транспортный комплекс, в то время как заявленные инвесторами проекты в обрабатывающей промышленности завязаны на крупномасштабную первичную переработку углеводородного сырья со сравнительно невысокой добавленной стоимостью», — говорит Артем Исаев.
Эксперт выделяет три типа ТОРов по их роли в экономике региона, где в первую группу вошли площадки под мегапроекты крупных госкорпораций — например, сюда относятся судостроительный комплекс «Звезда» компании «Роснефть» и газохимический кластер в Амурской области холдинга «Сибур». Второй тип объединяет территории, где ведется добыча полезных ископаемых, и их специализация предопределена природными ресурсами регионов. Оба типа ТОРов ожидаемо эффективны. И наконец, в третью группу входят проекты, созданные специально для диверсификации экономики через привлечение широкого спектра обрабатывающих производств. Такие «универсальные» ТОРы должны были стать основой структурной перестройки экономики. Но этого не произошло.
Технологические стартапы и обрабатывающие предприятия малого и среднего масштаба так и не стали массовым явлением. Территории опережающего развития и Свободный порт оказались эффективными там, где у регионов уже были природные или географические преимущества. Новый порядок не смог переломить устоявшуюся сырьевую специализацию макрорегиона. По оценкам, доля обрабатывающего сектора в ВРП Дальневосточного федерального округа составляет порядка 5%, это более чем в три раза меньше среднероссийского уровня. В свою очередь, доля добывающего сектора — порядка 30% — в два с лишним раза больше, чем в целом в России.
«Пространственную экономику не обмануть: это или люди, или сырье, — заявила на сессии ВЭФ аудитор Счетной палаты Наталья Трунова. — У нас есть сверхуспешные ТОРы: Амурский газохимический, Удокан, ТОРы рядом с крупными городами. И есть ТОРы, прямо скажем, не такие успешные».
«Как хеджировать риск центростремительной тяги, чтобы развитие не сконцентрировалось в трех-пяти-семи точках? Вот очень большой вопрос», — считает Трунова.
«Свободный порт Владивосток создавался для одного: встроить Дальний Восток в транспортно-логистическую систему Азиатско-Тихоокеанского региона. А свелось все к поддержке малого и среднего бизнеса. 30 процентов резидентов — это девелоперский бизнес. Давайте честно: это далековато от первоначальной цели», — утверждает аудитор.
Кроме того, немалая часть заявленных инвестпроектов так и не доходит до стадии реализации — они отменяются или встают на неопределенную паузу, добавляет Артем Исаев.
За жаркими спорами
Вопреки словам Алексея Чекункова, который говорит, что законопроект о едином преференциальном режиме близок к утверждению, сами участники законодательного процесса публично рассказали о непреодолимых разногласиях по многим основным параметрам.
Так, председатель думского комитета по развитию Дальнего Востока и Арктики Николай Харитонов настаивает на восстановлении льготной ставки по страховым взносам в размере 7,6%, которая действовала в ТОРах до этого года и, по его словам, «обеспечивала повышенный уровень зарплат и сдерживала отток населения». «Мы понимаем, насколько востребована льгота по страховым взносам. Сейчас она сохранилась только в международных территориях опережающего развития. Мы настаиваем на восстановлении этой льготы для всех резидентов», — заявил депутат.