Никто никому ничего не должен
Больше вас не будут встречать в аэропорту, впрочем, как и ждать дома с горячим ужином. Теперь вы несете ответственность только за себя и за свое белье в стиральной машинке. Добро пожаловать в новую реальность, где любое бытовое действие в отношениях — это нарушение личных границ или банальная меркантильность.
Мы все так увлеклись идеей независимости, что начали путать ее с равнодушием. Часть из нас давно забыла, что где‑то между «купи браслет Cartier» и «свари мне борщ» есть простая человеческая близость. Та самая, в которой люди не покупают друг друга, но и не делают вид, что не нуждаются.
После 30
Поздним вечером я захожу с подругой в «Белугу», один из самых известных и дорогих ресторанов Москвы. К удивлению многих, две молодые девушки пришли сюда не за тем, чтобы искать богатых женихов, а из-за спора. Я зареклась возвращаться к своему бывшему, но не справилась с этой задачей. И теперь моя подруга будет есть изысканные десерты с видом на Кремль, а я — остатки своей самооценки.
В этом заведении есть знаменитая позиция— «Завтрак бурлака» за 88 тысяч рублей. Он состоит из килограмма черной икры и плато закусок. Моя подруга работает в пиаре премиального ресторанного холдинга, она хорошо знает рынок и всех конкурентов. Я сразу же спросила ее:
— Ты не в курсе, а кто‑то вообще заказывает этот чан черной икры?
— Да, четверо мужчин сзади тебя.
Я аккуратно развернулась и увидела, как с особым пафосом выносят икру. Заказать эту позицию так поздно можно только по предварительной брони, значит, они шли за ней целенаправленно. Официанты в белоснежных перчатках начали долгий рассказ о закусках к икре. Мужчины в костюмах так внимательно слушали их, словно это была лекция в Гарварде. Мы были чуть скромнее и попросили персонал не рассказывать нам про пельмени и борщ.
За их столом было двое мужчин 30–35 лет и двое 45–50 лет. Один из них был карикатурным «Аристархом Леопольдовичем» с пузиком, пышными бровями и рубашкой, которая скоро треснет от натяжения. Я предположила, что молодые люди пришли обсудить бизнес-план с более влиятельными мужчинами, и не ошиблась. Хотя их диалоги были слышны менее отчетливо, чем торжественная речь об икре, суть я уловила: сначала они говорили о том, что происходит на их «объекте» и как на это влияет политическая ситуация, а затем перешли к более приземленным темам. Женщины.
Я старалась держать лицо, но моя улыбка растянулась до ушей, когда молодой мужчина пригубил вина и начал говорить чуть громче:
— Я купил ей часы, которые она хотела, ну эти, «Ролексы». Бегал за ней месяцами. Букеты дарил, все как полагается. Она меня выжимала, но я понимал, что давать заднюю — не вариант.
— И что?
— Да ничего. В итоге она просто слилась.