Дорога без адреса
Главный панк независимого кино Джим Джармуш заметил: в любом фильме герой, у которого возникает проблема, вызывает такси, после чего камера переносит нас в точку назначения. Что было в машине, мы не знаем, это якобы не важно для сюжета. Но режиссера, как он признавался, всегда интересовали именно эти незначительные моменты. Ведь истинная природа явления раскрывается не в самих событиях, а в паузах, переходах, дороге и тишине.
В этом номере мы много говорим об автомобилях и их роли в нашей жизни. И вот настал черед порассуждать о них и в культурном контексте. Как машина становится исповедальней, тюрьмой, символом побега и даже полноценным героем со своим характером? В чем феномен роуд-муви и почему нас так тянет к историям про путешествия? Ответы на эти и другие вопросы — в разборе Men Today.
Все дороги ведут в кино
Тяга к историям про странствия старше кинематографа примерно на пару тысячелетий: Одиссей целую декаду добирается до Итаки, Эней бежит из горящей Трои, Гильгамеш ищет бессмертие где-то за краем известного мира. Путешествие — по сути, самый первый сюжет, который придумало человечество; кино, в свою очередь, просто нашло для него новый носитель. Первым роуд-муви многие в шутку называют «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота» братьев Люмьер — просто потому, что вокзал уже тогда считался символом начала и конца пути. Однако по-настоящему жанр сложился позже и там, где к этому располагали условия: в Америке первой половины XX века, стране, которая сама выросла из переселений и освоения новых земель.
Массовый автомобиль подарил рядовому американцу личный маршрут через страну, и кино мгновенно отразило эту идею. «Дилижанс» и «Гроздья гнева» (по роману Джона Стейнбека) Джона Форда, «Это случилось однажды ночью» Фрэнка Капры уже в 1930-е использовали дорогу, чтобы раскрыть характеры героев и социальные язвы времени: Форд снимал историю фермерской семьи, которую выгоняют с земли в Великую депрессию. И никакой романтики в этом бегстве на Запад, очевидно, не было — исключительно суровый реализм.