Лоботомия-шик: как отказ от чувств и эмоций связан с борьбой за равенство
«Лоботомия-шик», или lobotomychic — тренд в соцсетях на демонстративную апатичность. Одни критикуют его за эстетизацию карательной психиатрии, другие видят в нем способ рефлексировать о социальных проблемах, а третьи говорят о праве женщин заявлять таким образом о крайней усталости. Разбираемся, как селфи с подчеркнуто отстраненным выражением стали культурным феноменом.
«Вот бы муж на лоботомию отправил»
Хэштег #lobotomychic не первый год популярен в соцсетях: в одном лишь TikTok с ним можно найти более 10 млн видео. Посты в духе «Хотела бы я, чтобы на улице был 1952 год и муж мог отправить меня на лоботомию» собирают десятки тысяч лайков в соцсети X (бывший Twitter, заблокирован в России).
Визуальная основа тренда — фото с подчеркнуто отстраненным и безэмоциональным лицом: тон тут задают селебрити от Беллы Хадид до Билли Айлиш и Эддисон Рей. Образцом лоботомии-шика можно назвать блогершу и актрису Хлои Черри — у нее 1,3 млн подписчиков в Instagram (принадлежит компании Meta, которая признана в России экстремистской и запрещена), чей фирменный пустой взгляд уже попал на обложку глянцевых изданий вроде Glamour и Elle.
Само название «лоботомия-шик» неслучайно: отстраненный, безэмоциональный, «пустой» взгляд Черри и других вызывает ассоциации с последствиями нейрохирургической операции, которую в 1935 году разработал португальский невролог Антониу Эгаш Мониш. В 1949 году он получил за это Нобелевскую премию К 1952 году, по данным историков медицины, лоботомию прошли не менее 50 000 человек только в США и Канаде. Одними из тех, кто проводил подобные операции в США, были нейропсихиатр Уолтер Фриман и хирург Джеймс Уоттс, которые подробно описывали последствия лоботомии: по их наблюдениям, пациенты становились «послушными», в их поведении появлялась заторможенность, покорность, а спонтанность и решительность, напротив, исчезали. Эти черты и стали особенностью «лоботомии-шика».
Необычный тренд из соцсетей куда глубже, чем кажущаяся эстетизация карательной психиатрии: за ним стоит осмысление и истории женской непокорности, и — одновременно — усталости от вечной борьбы.
Настоящая история лоботомии
Лоботомия-шик вызывает немало споров. К примеру, журналистка The Washington Post Кэролайн Райли отмечает, что подобная эстетика «стала… романтизацией психиатрических лечебниц». По ее мнению, посты инфлюенсеров о том, «как сделать макияж в стиле лоботомии», оставляют в тени реальные ужасы прошлого — карательную психиатрию, жертвами которой стали тысячи женщин.
В первой половине ХХ лоботомия проводилась по назначению врачей, которые могли посчитать «показанием» для такой процедуры не только психические заболевания, но и особенности сексуальной идентичности («международное движение ЛГБТ» признано в России экстремистским и запрещено), низкие интеллектуальные способности и многое другое. Примечательно, что большая часть из них — женщины. «Наш обзор литературы по лоботомиям во Франции, Швейцарии и Бельгии за 1935–1985 годы показывает, что эта хирургическая процедура была особенно распространена среди пациентов женского пола (84% из 1340 обследованных), — пишут авторы статьи, опубликованной в журнале Nature. — Неясно, отражает ли это более высокую распространенность психических заболеваний среди женщин в то время или их предполагаемое низкое положение в тогдашнем обществе, восходящее к Наполеоновскому кодексу 1804 года».
«Лоботомию проводили здоровым женщинам, больным, с инвалидностью, страдающим депрессией, тревожностью, а также сексуально активным, — пишет Кэролайн Райли. — Женщин помещали в психиатрические учреждения, потому что мужья считали их слишком упрямыми, слишком независимыми или слишком напористыми. Им проводили лоботомию по самым разным поводам — от тревоги и депрессии до язвенного колита».
Эти случаи подтверждаются и архивными документами. Например, пять из шести пациентов в исследовании упоминавшихся выше Фримена и Уоттса были женщинами, страдавшими от тревоги и бессонницы. Еще одна пациентка испытывала сильный страх старения, но после лоботомии смогла «стареть с достоинством» и заботиться о своем доме. До операции она жаловалась на отсутствие спонтанности; после — ее муж радовался, что она «стала нормальнее, чем когда-либо».