«Никто не закладывает баснословные цены»
Глава «Селигдара» Александр Хрущ — о выгодах и вызовах для золотодобытчиков
Резкий рост цены золота в 2025 году помог российским золотодобытчикам удержаться на плаву. В июне 2026 года золото подешевело до многомесячных минимумов, тем не менее котировки остаются на высоком уровне и аналитики не видят фундаментальных причин для резкой коррекции. О том, как ценовая конъюнктура влияет на российские компании, о растущих затратах, реализации новых проектов и управлении долгом „Ъ“ рассказал президент холдинга «Селигдар» Александр Хрущ.
— Компании меняют стратегию в условиях высоких цен на золото. Это время для развития или все же нет?
— С точки зрения того, чтобы прямо сейчас использовать момент для развития, это, наверное, не самый подходящий вариант. Потому что все проекты в нашей отрасли довольно длинные. И хотя сегодня цены находятся на таком уровне, закладывать их в модели своего развития — тут надо быть очень осторожным. Насколько я знаю, все коллеги по цеху именно так и делают. То есть никто не закладывает какие‑то баснословные цены.
Например, у нас бюджет этого года сделан из расчета 10,8 тыс. руб. за грамм, это примерно $3,9 тыс. за унцию. А моделирование мы вообще ведем на более низких уровнях — $3,3–3,4 тыс. Важно не то, что мы верим в такие долгосрочные цены, а то, что мы закладываем риски. Потому что горная добыча — это само по себе дело, в котором много рисков: геологических, технологических, регуляторных. Поэтому работать с маржинальностью 15% тут вряд ли получится. Плюс к этому любое развитие — это всегда большой CAPEX, большие вложения и долгий срок их окупаемости.
Бесспорно, высокая цена на металл и тем более растущая сказывается положительно. В любом случае это лучше, чем если бы цена была низкой. В нашей ситуации это позволяет реализовывать те проекты, которые мы уже начали.
— Высокая ключевая ставка, инфляция и крепкий рубль насколько осложняют положение?
— Наверное, будет неправильным рассматривать отрасль в отрыве от общего состояния российской экономики. С учетом ряда моментов высокие цены на металл все равно не перекрывают те реалии, в которых находится отрасль. В нашем случае очень выручает еще один фактор — фактор команды управления, наличия гибкости и скорости принятия решений.
— Как изменилась себестоимость добычи в последнее время?
— Себестоимость добычи изменилась очень серьезно. Если посмотреть показатель Total Cash Cost (TCC; общие денежные затраты.— „Ъ“), который у нас раньше был ниже $1 тыс., сегодня это уже $1,5 тыс. Но тут надо раскладывать по составляющим. Первое, что заложено в этот показатель,— это, конечно, переоценка валюты. Второе, бесспорно, инфляция. И как ее следствие (или как причина — тут как посмотреть) — рост заработной платы. Зарплаты выросли за последние полтора года примерно на 30%. Налоговая нагрузка тоже увеличилась. Вот так все и складывается.
— С 1 января 2025 года изменился расчет НДПИ — налог увеличился почти вдвое. Как это повлияло на экономику проектов, можно ли оценить потери всей отрасли?
— Слово «потери» звучит как‑то негативно, для меня по крайней мере: как будто жили-жили, ничего не предвещало, и тут раз — потеряли. Нет, это данность. В нашем случае получается так, что у нас для этого есть источник на сегодняшний момент. Это, собственно, цена. Расчет НДПИ как раз привязан к цене золота — в своей части. Поэтому, если цена упадет, выплаты будут снижаться. В абсолютных цифрах для нас выплаты по НДПИ за прошлый год выросли более чем в два раза и составили 7,9 млрд руб. Больше в нашем бюджете пришлось только на услуги подрядчиков, ФОТ и приобретение материалов и запасных частей для оборудования и техники. Оцениваем ли мы это как потери? Нет, мы считаем, что это налог и он должен уплачиваться. А если говорить о том, куда бы мы тратили, если бы его не было, то в нашем случае эти средства были бы инвестированы в развитие производств.
— Планы по развитию не откладываются?
— В нашем случае ничего не откладывается, потому что все наши текущие крупные проекты мы начали еще несколько лет назад. И потом, когда у нас как раз был рост цен, мы приняли решение, что будем их продолжать. Сложно ли это для бизнеса? Да, конечно. Потому что ставки, которые были, например, 22–25% годовых по заимствованиям,— это, конечно, не очень хорошо. Нам приходится обслуживать такие заимствования и при этом находить варианты более дешевых денег.
— Чуть меньше года назад запустили фабрику «Хвойное» — большой проект в Якутии. В этом году планировали выйти на проектную мощность. На каком этапе сейчас проект?
— Сейчас мы в процессе пусконаладки. У нас она зарегистрирована в Ростехнадзоре, и мы движемся строго по этой программе. Руда у нас технологичная и понятная, мы это уже не раз говорили, потому что эта руда, по сути, та же самая, с которой мы работаем через дорогу, на месторождениях Нижнеякокитского рудного поля. На таких же рудах работают наши соседи рядом уже 40 лет. Поэтому никаких чудес, собственно, не происходит. Полный цикл уже работает, он понятен. Но про полноценную добычу пока, наверное, говорить рановато.