Коллекция. Караван историйРепортаж
Виктория Агалакова: «У меня родинка, как у Мэрилин Монро, поэтому с детства я была уверена, что стану большой актрисой»
«Меня тогда вытащил из депрессии "Мосгаз", потому что там я играла девушку, которая танцует и поет в закрытом клубе для избранных. В картине было много номеров, где мы танцевали. Готовились серьезно, много репетировали. Со мной снимались две профессиональные танцовщицы, у меня, конечно, есть танцевальная подготовка, но ей уже много лет. Чувствовала себя классно, работа помогла мне в непростой период».
— Виктория, вам всего 29 лет, а в вашей фильмографии уже 47 фильмов. Чем занимались ваши родители? Как вы пришли в актерскую профессию, как поняли, что это ваше?
— Есть любимая история, которую я по этому поводу рассказываю. У меня с самого рождения родинка, как у Мэрилин Монро, поэтому я с детства была уверена, что стану такой же известной, большой актрисой, как она.
Моя семья никак не связана с творчеством. Папа руководил отделом в компании, которая обслуживала катера и лодки для прогулок по рекам и каналам Санкт-Петербурга. Мама занималась домом, хозяйством, мной. У нее было много интересов, она хорошо рисовала, в последнее время увлеклась архитектурой, постоянно что-то лепила — что именно, не скажу, потому что не владею терминологией. В общем, занималась изобразительным искусством. Это была мамина отдушина, она постоянно что-то осваивала.
Я росла активным ребенком. Когда мне исполнилось семь, случился набор в детскую труппу театра «Мюзик-холл» в Петербурге, о котором услышали родители. Папа отвел меня туда, я прошла кастинг, а дальше все поехало, полетело. Я сильно полюбила театр, ничего другого мне не было нужно, только играть. Получала небольшие роли в спектаклях, участвовала в елочных представлениях.
А в подростковом возрасте меня взяли в Театр музыкальной комедии, там я тоже успела поработать. Мечтала сниматься в кино, постоянно твердила об этом маме. А она была очень стеснительной, хрупкой женщиной. Думала, решала, как осуществить мою мечту, и в один прекрасный день, узнав, что «Ленфильму» требуются подростки для участия в массовке, отвела меня на студию. Надеялась, что я поучаствую в съемках и успокоюсь. В массовку меня взяли, и это только разожгло во мне еще большее желание сниматься в кино. Там огромное количество разных людей, все что-то делают, со всеми можно поболтать, наладить отношения, как-то покоммуницировать, меня такая возможность всегда привлекала. Так я на всю жизнь полюбила площадку и актерскую работу.
Поняв это, мама отнесла на «Ленфильм» мои фотографии. Цифровой актерской базы еще и в помине не было. И мало-помалу меня стали звать на кинопробы, естественно, многие из них я не проходила, но меня все же начали снимать. Так и определился путь. Родительским желанием никогда не было, чтобы дочь стала актрисой. Это стало сугубо моим решением, а дальше я так и пошла по жизни, потому что мне это очень нравилось.
— А сейчас театр присутствует в вашей жизни?
— Сейчас собираюсь играть в одном антрепризном спектакле. Пока, к сожалению, не могу поделиться подробностями. Мы в процессе подготовки, эту камерную историю пишет и будет режиссировать Евгений Серзин. Зрители наверняка помнят его по фильмам «Седьмая симфония», «ЮЗЗЗ», «Девятаев». В «Горыныче» он сыграл барона Зигфрида. Мы не очень успеваем к новому театральному сезону, когда выйдем, точно пока сказать не могу.
— Дай бог, чтобы спектакль состоялся, Серзин как актер работает очень интересно. Но вернемся немного назад. Вы начали получать роли в кино, среди них немало громких. Если верить интернету, большую известность вам принесли страшилки — «Невеста», которую мне лично было дико страшно смотреть, и «Русалка. Озеро мертвых». Эти фильмы имели успех у зрителей. Интересно, сниматься в них так же страшно, как смотреть?
— Нет, конечно, что вы! Это же все магия кино. Сниматься было весело, ровно как в сказке. Все зависит от команды. Если она классная, ты получаешь удовольствие и, конечно, тебе не страшно. Просто физически иногда бывает тяжело, потому что приходится сниматься под дождем, когда тебя окатывает водой поливальная машина, или когда тебя чуть ли не сбивает с ног ветродуй: плохая погода — непременное условие таких фильмов. А так — что на одном, что на втором ужастике собралась замечательная съемочная группа под руководством одного и того же режиссера Святослава Подгаевского, мы отлично проводили время. Знаете, для меня самое главное в кино — это не то, что потом выходит, к сожалению или к счастью, а то, как мы живем на площадке. Идет непростой процесс, смены длятся не 8 часов как в офисе, а 12 и более, и так от двух месяцев до полугода. Конечно, для меня крайне важно, как я проживаю эту жизнь, как ее провожу. Если собралась классная команда, то жизнь прекрасна. Поэтому для меня самое главное — процесс. Если получаю удовольствие от работы, значит, все делаю правильно.
— Кто для вас хороший режиссер, какими качествами он должен обладать, чтобы вам было комфортно с ним работать?
— В первую очередь человеческими. Он должен идти на контакт, должен уметь общаться. Ценю в режиссерах все человеческие прекрасные качества — добрый, слышащий, включенный, видящий. А дальше, если повезет, то еще и творчески одаренный, талантливый человек, который помогает тебе, подсказывает, вы вместе ищете и находите что-то интересное. Вот этот процесс поиска — самое классное и самое золотое, что может быть на площадке.
Выделять кого-то не хочется, с каждым режиссером, с которым я работала, случалось множество интересных моментов, актерских открытий, но мне прямо сразу приходит на ум, как мы снимали сериал «Нулевой пациент», там было два режиссера — Женя Стычкин и Сережа Трофимов.
Вспоминается такая история: мы снимали огромную сложную сцену, на самом деле ключевую, поворотную, где герой узнает, что моя героиня ему врет. А речь в картине, напомню, идет о чудовищной истории заражения новорожденных детей СПИДом. Сцена длится чуть ли не четыре минуты, это уже почти развязка, кульминация всей истории. Мы ее развели, все проговорили, что я иду туда, испытываю такую эмоцию. Снимали-снимали, но потом подумали: а не решить ли ее по-другому, совсем иначе? Хотя первый вариант тоже был хорошим, но мы взяли и полностью все переиначили, перевернули на 180 градусов. Я испытывала полное доверие к режиссерам, и у них было полное доверие ко мне, а это дорогого стоит, тогда у тебя появляется творческая свобода на площадке, ты можешь предлагать, тебя слышат, видят, в тебя включены, между вами происходит диалог, и это очень классно! Мне повезло, встречала немало таких режиссеров, со многими работала. Просто эта история такая яркая, я ее хорошо запомнила.
— Евгений Стычкин удивил многих, оказавшись не только великолепным актером, но и режиссером. «Нулевой пациент» очень значимая его работа. Там в главной роли хорош и Никита Ефремов. Как с ним работалось?
— Мы с Никитой не так много пересекались, буквально в одной-двух сценах. Я больше снималась с Аскаром Ильясовым. Ну и вообще играла отстраненную от всех по очевидным причинам героиню — виновницу трагедии. Я старалась мало с кем встречаться на площадке, чтобы точнее выстроить свою линию.
— С «Нулевым пациентом» схожа по тематике «Эпидемия», она тоже о заражении неизвестным смертоносным вирусом. Сериал снимал замечательный Павел Костомаров, собравший прекрасный каст: Александра Робака, Кирилла Кяро, Викторию Исакову, Марьяну Спивак... Как работалось с ними?
— Прекрасно! Сложно было только физически. Первый сезон мы снимали полностью в Подмосковье, у нас не было ни одной локации в столице, всегда куда-то выезжали. Зима оказалась очень холодной, приходилось добираться до площадки по два часа, а то и больше, поскольку нередко вдруг мы вставали в пробку. Нам было всегда холодно, всегда далеко ехать. Часто случались ночные смены, а зимой они даются особенно непросто. Но в остальном все складывалось как надо, это проект-подарок. Мы с артистами все до сих пор тепло общаемся, нас связывает большая любовь. Что первый сезон, что второй получали огромное удовольствие от работы вместе: то туда поехали, то сюда, то сидим ждем, когда позовут в кадр. У нас у всех очень хорошие взаимоотношения. Нам было физически трудно от того, что холодно, темно, но абсолютно все получали удовольствие.
— Прочитала, что немало физических усилий потребовал от артистов «Вратарь Галактики», поскольку приходилось играть на подвесах. Что вспоминается о съемках этого проекта?
— Для меня он был важным, что-то такое с точки зрения актерской профессии очень увесистое. Режиссер Джаник Файзиев невероятной души и таланта человек. У нас была длительная подготовка, большое количество читок, репетиций, это же очень сложная постановочная история, там огромное количество графики, все это преодолевалось какими-то первопроходческими титаническими усилиями. К сожалению, проект не увенчался успехом по множеству причин. Он три с половиной года монтировался, доводился до совершенства, отрисовывался на компьютере. Но работалось замечательно, там тоже собралась душевная команда, все благодаря Джанику: он человек старой школы, и для него крайне важен микроклимат на площадке. Сейчас другая тенденция, многие стали относиться к процессу немножко спустя рукава. Само производство меняет окрас.