Большое интервью с Татьяной Васильевой

Коллекция. Караван историйЗнаменитости

Татьяна Васильева: «Мне кажется, все великие артисты дураки»

«Когда меня обижают, я думаю, какую из этого извлечь пользу и что в этих обидах для меня хорошего. У меня такое правило — я ищу в плохом хорошее и детей своих так учу. Но дети не согласны со мной».

Наталья Николайчик

Фото: Татьяна Кузьмина /фотохроника ТАСС

атьяна Григорьевна, я вас поздравляю, вы пришли в «Ленком», а в портретной галерее на сайте театра стоите первой среди народных артисток. Вы вводитесь в спектакль «Женитьба» и другие постановки, а в декабре — премьера спектакля «На дне», где вы играете Настю. Какие у вас ощущения от всех этих перемен?

— Я пока не поняла, осматриваюсь. Марк Борисович Варшавер руководит моей судьбой, так, наверное, и дальше будет. Перед тем как я приняла решение прийти в «Ленком», мы с ним несколько раз встречались, говорили долго, он рассказывал, какими путями сам там оказался. Мне с ним как-то спокойно, он у меня вызывает доверие. Моя дорога в «Ленком» была длинной. Это уже третье приглашение. Дважды меня звал Марк Захаров, но не получилось. В прошлый раз он позвонил и сказал: «Приходи», — но потом возникли мнения, что не надо меня туда звать. А я готовилась, наряжалась, собиралась идти на встречу, а потом оказывалось, что встречи отменились, и меня даже никто не предупредил. Почти случайно я узнала, что худсовет собирался, все были против моего прихода. А теперь, когда появились какие-то прорехи, никто и не возражает.

Татьяна Васильева и Виктор Раков в спектакле «Женитьба», театр «Ленком Марка Захарова», 2023 год. Фото: Полина Королева /Пресс-служба театра «Ленком Марка Захарова»

— Вы имеете в виду, когда не стало Чуриковой?

— И это в том числе, но я не собираюсь играть ее роли и занимать чье-то место, меньше всего мне такое интересно. Я это сразу сказала, и меня услышали. Тем не менее есть необходимость в театре, чтобы эти спектакли продолжали идти.

Я, конечно, забыла, что такое стационарный театр. Для меня нет страшнее понятия «Театр — это семья». «Мы все любим друг друга, мы все беспокоимся, мы собираемся, мы разговариваем» — это для меня катастрофа, потому что так не может быть. Неискренне, неправда. Но не страшно, привыкну.

Через это в молодости я прошла легко, потому что тогда была вообще полная идиотка, не понимала, что в зале того же Театра сатиры сидят актрисы, которые до обморока хотят играть эту роль, а я стою на сцене, ее репетирую. Я через какое-то время это, конечно, ощутила, но все равно замены мне никогда не было. Один раз только Катя Градова сыграла в «Горе от ума» — и все, и то для меня это не было потрясением. Я очень легко проходила эти виражи. А что про меня говорят, понятия не имела. И не задумывалась ни о чем, например о том, что мне везет и мне дают играть главные роли. В Сатире шло 13 названий, и 10 из них были моими.

— Ваша первая большая роль там — Комиссар в спектакле «У времени в плену». Я видела записанные отрывки, которые вы показываете на встрече со зрителями, и не сказала бы, что это было убедительно.

— Конечно! Это катастрофические роль и пьеса, и постановка к 100-летию Ленина. Страшнее в моей жизни ничего не могло быть.

— Как вы выдержали атаку критиков, ведь все как по команде называли самой худшей вас, Татьяну Ицыкович. Как это пережить юной начинающей актрисе?

— Но это было не только с Комиссаром, но и с несколькими другими ролями. И с Принцессой в «Обыкновенном чуде», и с Софьей в «Горе от ума». Это все были провалы. Никто не знал, что со мной делать, я сама не понимала, что могу и на какую кнопку мне нажать в той или иной роли. Но я понимала — мной все недовольны. Удивительно, но никто меня не снимал с роли, не выгонял из театра. Нет, я шла, играла, уходила в жутком настроении, как курица, которой отрубили голову... Я знаю, что такое провалы. Но почему-то это не было для меня катастрофой. Мне вот сейчас кажется, что я была на краю пропасти первые лет пять.

«Никто не знал, что со мной делать, я сама не понимала, что могу и на какую кнопку мне нажать в той или иной роли». Татьяна Васильева в спектакле «У времени в плену», Театр сатиры, 70-е годы. Фото: пресс-служба Театра сатиры

Я очухалась только в «Ревизоре», когда Марью Антоновну стали репетировать. И то меня учили все кому не лень. Партнеры — так прямо с голоса: как я дышать должна, какие звуки издавать. А потом мы с Андреем Мироновым в Одессе репетировали, вдвоем собрались и сделали свои сцены все сами. Показали Валентину Николаевичу Плучеку, и он сказал, пусть так и будет. И вот с этого пошло, с этого мне стало легче, потому что я почувствовала, что начинаю соответствовать тому месту, которое занимаю. А потом по глупости вылетела из театра. Валентин Николаевич, который ревновал меня ко всем мужчинам и особенно остро ко второму мужу, не хотел его брать в штат театра. И я тогда пошла на принцип, мол, увольняюсь, если его не возьмете. Заявление сработало, но совсем не так, как я думала: он взял и его подписал.

«Я очухалась только в «Ревизоре», когда Марью Антоновну стали репетировать. И то меня учили все кому не лень. Партнеры — так прямо с голоса: как я дышать должна, какие звуки издавать». Татьяна Васильева, Андрей Миронов и Вера Васильева в спектакле «Ревизор», Театр сатиры, 1974 год. Фото: Александр Коньков / Фотохроника ТАСС

— Но вы недолго были бездомной артисткой, после Театра сатиры вас пригласил в Театр Маяковского Андрей Гончаров, великий режиссер.

— Да. Я пришла в Театр Маяковского, и мне сразу предложили Люську в «Беге»... У меня в Театре сатиры эта роль была выстроена так, что, когда я это играла, когда кричала, сердце рвалось в клочья. А в Театре Маяковского до меня эту роль играла то ли Наташа Гундарева, то ли кто-то другой, но совсем иначе. Я не учла это, ну и выдала, как в Сатире. И за кулисами стояли артисты и говорили: «Она пьяная?» Такая была реакция. Ну ни в какие ворота это не входило. Но потом, конечно, я вписалась органично в спектакли Театра Маяковского, в совершенно другую театральную школу. Например, в «Закате» по пьесе Исаака Бабеля играла маленькую роль, мать Маруськи, которая с Менделем связалась. У меня был один проход, но Гончаров мне все сделал эффектно. Крутился круг, я шла по нему, хромая, косая, пьяная, жутко одетая — я так свою героиню придумала. И потом поднималась наверх и смотрела в зал долго-долго. И как-то ко мне после спектакля подошли продюсеры, первые в стране, и пригласили меня в первую театральную антрепризу «Бумеранг». Они сказали: «Мы сейчас вас видели, сильное впечатление. Не хотите ли попробовать у нас?» А я просто сидела и смотрела в зал сверху. Значит, это тоже работает. Необязательно не уходить со сцены три часа и бесконечно произносить текст, можно и так.

«За кулисами стояли артисты и говорили: «Она пьяная?» Такая была реакция. Ну ни в какие ворота это не входило. Но потом, конечно, я вписалась органично в спектакли Театра Маяковского, в совершенно другую театральную школу». Татьяна Васильева, Игорь Охлупин, Юрий Соколов в спектакле «Плоды просвещения», Театр имени Маяковского, 80-е годы. Фото: из архива театра им. В. Маяковского

Но Гончаров был всегда мной недоволен. Да, собственно, и Плучек тоже, он к маме моей приходил, жаловался на меня, что я никогда не стану большой актрисой, если буду себя вести так легкомысленно — позволять романы, рождение ребенка, замужество. Он ревновал меня к тому, что у меня есть еще какая-то жизнь, помимо него. И он мне мстил, будь здоров как. Прихожу каждый раз, мама с корвалолом лежит — он с ней поговорил.

Но мама всегда была на его стороне: «Он прав! Верные вещи говорит. Ты мало работаешь, ты можешь лучше!» Вот эта ее вечная фраза: «Танечка, ты можешь лучше!» — ее я слышала всю жизнь.

— А похвала?

— Нет, ни одного раза мама меня не похвалила, и за это ей особое спасибо. Она мне не давала возможности прийти домой и сказать: ай да я! Нет, она бы меня сразу остановила. Потому это я все внутри себя держала. У меня свое мнение имелось, с чем себя сравнивать — со вчерашним спектаклем или с сегодняшним, но мама всегда была очень строга, всегда ей казалось недостаточным или неидеальным то, что я сделала, такая позиция. Если в детстве я упаду, она мне еще даст туфлей по заднице, чтобы не падала. Я всегда бежала к своим детям, а теперь бегу к своим внукам, если, не дай боже, царапина какая. Я просто теряю сознание. А мама была железобетонная. Она сама этого не понимала, дожила почти до 90 лет вот в таком состоянии и с таким мнением. Она великий человек. Мама сильная, а папа слабый...

Но он сломался из-за войны этой гребаной. Он все время там был в стрессе и не хотел потом, после победы, говорить об этом вообще. Только один раз сказал моей старшей сестре: «Мне все время было страшно». Поэтому его и не стало рано. Он ведь даже не увидел меня на сцене, не видел, что я актрисой стала...

— Папа был артистичный?

— Очень. Мама тоже пыталась играть в самодеятельности, я видела ее такую забавную, сильно накрашенную, она играла женщину свободного характера — очень смешно, но всерьез. Тогда все самодеятельностью занимались. А папа был очень талантлив и с таким роскошным чувством юмора. Поэтому, я думаю, конечно, что в основном актерские способности у меня от папы.

— А нет у вас страха, с которым жил отец?

— Нет, страх не передался. За себя мне не страшно никогда. Только за детей и внуков, а по отношению к себе я все страхи поборола. Так же и обиды. Я себе говорю: «Ну что меня может обидеть? Ничего».

— Ничего?

— Ничего. Жизнь научила. У меня есть на все свое мнение, я могу к себе прислушаться, могу сама себя спросить, если плохо. Если очень тяжело, я знаю, нужно до утра дожить, а там станет хорошо. Правда, один раз я все же позвонила Филиппу. У меня дико закружилась ночью голова, я не могла открыть глаза, думала, инсульт. Набрала сыну.

— Почему ему, а не в скорую?

— Мне это в голову не пришло, я не могла открыть глаза, просто нащупала телефон и нажала на первый номер. Сын приехал. Он меня тащил на носилках. Вот это был первый и единственный раз в жизни, когда я попросила о помощи, потому что не понимала, где мне лучше умереть, здесь или съехать отсюда. И да, позвонила в таком состоянии один раз. Не хочу больше. Привыкла справляться сама. Я вообще поняла, что сама все знаю. Лучше меня мне самой никто не посоветует. А если посоветует, это будет на уровне какого-то примитива: «Танечка, не расстраивайся».

— Может, это просто привычка не жаловаться и ощущение, что жаловаться нехорошо? Это как в культуре у японцев, они не жалуются. Вы немножко японец.

— Я самурай. Но держать в себе боль — это тоже очень тяжело, поэтому я стараюсь скорее избавляться от такого. Но иногда думаю: «Зачем я живу, уже хватит, хватит, не хочу».

— У вас бывают такие мысли?

— Да. А потом смотрю, вокруг какая красота, и думаю: «Господи, как я хочу жить!» Вот у меня такие перепады — то жить, то не жить.

— Что в вашей жизни сейчас прекрасного?

— Кроме репетиций в «Ленкоме» у меня новый антрепризный спектакль — «Куртизанки». Я придумала название. И там хорошие актеры собрались, хорошая компания и в целом замечательная идея. Эту смешную историю написал Юрий Ненев.

— А что у вас в кино?

— Для кино я умерла.

— Как такое может быть, ведь вы одна из самых ярких актрис поколения?

— Я хожу на пробы и общаюсь не с режиссером, а с какими-то помощниками — девочками или мальчиками. И они спрашивают: «Представьтесь, расскажите о себе. Вы где-то снимались?» И я знаю — не хочу там работать, и веду себя по-хулигански.

Есть, конечно, какие-то предложения. Мне говорят:

— Есть маленькая сцена, она без слов фактически, пойдете? Вы себя сыграете. Как вы идете по улице, а вас окликнут и скажут: «Ой, Татьяна Васильева!» Согласны?

— Согласна!

Глупо отказываться, деньги там дают хорошие. Думаю, через это надо пройти. И вообще глупо жадничать, у меня ведь хороших фильмов было очень много, возможно, просто я свое в кино уже сыграла. А в сериалах играть не хочу — это бездарная кабала. Я снималась в сериале «Земский доктор» с Ольгой Будиной долго-долго. И только портила всем настроение, потому что не вписывалась туда, да и не было желания. Не хочу сейчас никого ругать, они все подневольные люди...

А если говорить про обиды, то, когда такое происходит, я думаю, какую из этого извлечь пользу и что в этих обидах для меня хорошего. У меня такое правило — я ищу в плохом хорошее и детей своих так учу. Но дети не согласны со мной. Например, дочка Лиза говорит: «Мам, а ты зачем жалеешь тех людей, которые тебя бьют?»

Таких примеров море. Например, в магазине мне дадут что-нибудь несвежее, хотя знают меня. Я спрошу три раза:

— Свежая курица? Для маленьких детей покупаю.

— Да, да, свежая!

Дают, приношу домой, открываю эту курицу, и в квартире невозможно дышать. Иду обратно, они уже первые говорят:

— Курицу принесли?

— Да.

И что, мне там скандал устраивать? Нет. Я на следующий день иду в этот магазин: «Здравствуйте...» Мне всех жалко. Жалко эту тетку, которая вынуждена эту курицу мне продать просроченную. У нее своя работа. Не знаю, как бы я работала на ее месте, может быть, точно так же.

Иногда кто-то тронет струну, где обида сидит, и я думаю: «Ты с ума сошла? Скорее всего, этому человеку очень не повезет, если он так со мной». И мне его жалко.

— Реально не везет вашим обидчикам?

— Мне так кажется...

Кому-то я кажусь странной, и ко мне так же прилипают странные люди. У меня есть знакомая чудесная женщина (я долго не понимала, какого она пола, такое у нее лицо), она сидит на одном и том же месте с иконой и просит милостыню на моем маршруте, где я прохожу, когда иду в тренажерный зал. И я ей всегда даю деньги. А она мне всегда как-то так в глаза смотрит и говорит очень интеллигентным красивым низким голосом: «Большое вам спасибо». То есть это не какое-то отрепье, нет. И мне даже хочется с ней поговорить, но понимаю, лучше не надо лезть в чужую жизнь. Я-то готова, но люди не хотят. Вот ей нравится там сидеть. На каком-то стульчике маленьком, во вьюгу, в дождь она там. У нее прямо миссия какая-то.

Ирина Муравьева и Татьяна Васильева в фильме «Самая обаятельная и привлекательная», 1985 год. Фото: «Мосфильм»

— Это правда, что вы ей шубу отдали?

— Да, отдала.

— Откуда у вас это? Вы же зарабатываете тяжелым трудом, и помочь вам есть кому, есть в кого вложить деньги: старшая сестра, сын, дочь, трое внуков, две внучки. Может быть, эта шуба была лишней в вашем гардеробе, не очень нравилась?

— Нравилась очень, я сама в ней ходила. Когда грянули холода, я сначала побежала искать то, что не ношу. Но потом думаю: «Это же свинство, у человека ничего нет, а я ему сейчас самое худшее понесу. Неси лучшее!» Вот я и отнесла. И она тут же ее куда-то дела, никогда я эту шубу на ней не видела. Не подходить же к ней с вопросом: «А где моя шуба? Почему вы опять сидите голая?» Нет, это ее право, ее жизнь. Почему я должна вмешиваться? Эти все порывы, эти качества у меня от папы. Папа шел на завод, и ему было выделено 20 копеек чая попить, хлеб ему мама давала с собой. Так он эти 20 копеек менял и 10 копеек отдавал нищему, который его ждал. Так что я иду по папиным стопам.

— Хотела бы поговорить про то, по чьим стопам идут ваши дети и внуки. Ваш сын артист, а чем занимается дочь Лиза?

— Керамикой. У Лизы мастерская DirtyHands — в переводе «Грязные ручки». Она очень хорошо рисует, делает эскизы. Это не чашки, тарелки и вазы, а скульптура, мебель, объемные панно, фасады. В одном ресторане у Аркадия Новикова они сделали огромные керамические колонны. Это вообще нереально! Все долго запекается в печи, сложнейшие технологии. Колонны складываются огромными кусками. Это очень красиво, но ни на что не похоже — ни на мрамор, ни на дерево. Это особый материал. Выглядит потрясающе, они с мужем этим увлечены.

— И сын Лизы Адам тоже?

— Ему двенадцать, и это его не очень интересует. Он больше айтишник. Очень смышленый человек.

— А какие таланты у сыновей Филиппа?

— Гриша делает успехи в учебе. За полгода освоил целый класс московской немецкой школы и не остался на второй год, хотя тут все не так, как в Берлине. Он отлично говорит и пишет. И когда он пришел сюда в школу, его попросили: «Прочти что-нибудь из Гете, из Гейне». Он не понял, про кого говорят. Так их там в Германии учили. Но теперь он стал первым учеником. Самое страшное для него, если в качестве воспитания сказать: «Знаешь что, Гриша, езжай-ка ты туда, если ты так себя ведешь», — он с ума сойдет. Мы даже себе это не позволяем никогда, для него это так болезненно! Он любит Москву. Говорит: «Я хочу учиться, Таня, скорее бы уже мне в школу». Но это тоже какой-то психоз, мне кажется, так у мальчишки не может быть.

— Он вырвался и старается грести, чтобы только не вернуться назад, чтобы тут закрепиться.

— Да. Он очень постарался. Еще вопрос не задан, а он тянет руку. Я Гришу еще не распознала, но он очень интересный. И все время благодарит за все: «Спасибо, Таня».

Говорю:

— Я тебе купила... Я в церковь зашла... — и так далее.

А он на все отвечает:

— Спасибо, Таня.

— Вот сырники напекла, зайдешь?

— Да, зайду обязательно, спасибо, Таня. Таня, я люблю тебя. Спасибо, Таня.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Cветлана Антонова: «Когда режиссер твой муж, ты переживаешь за него и стараешься, чтобы у него не было проблем» Cветлана Антонова: «Когда режиссер твой муж, ты переживаешь за него и стараешься, чтобы у него не было проблем»

Интервью со Cветланой Антоновой

Коллекция. Караван историй
«Держись от него подальше»: причины и последствия стигматизации «Держись от него подальше»: причины и последствия стигматизации

Почему все еще существуют стигмы? Какие из них наиболее распространенные?

Psychologies
«Валентина Толкунова — это вся моя жизнь», — рассказывает директор певицы Любовь Майорова «Валентина Толкунова — это вся моя жизнь», — рассказывает директор певицы Любовь Майорова

Любовь Майорова вспоминает о певице Валентине Толкуновой

Коллекция. Караван историй
В цветущем саду В цветущем саду

Роскошный классический интерьер квартиры на Патриарших прудах

SALON-Interior
Алла Довлатова: «Жена Нагиева мстила соперницам» Алла Довлатова: «Жена Нагиева мстила соперницам»

По дороге Нагиев наплел мне, семнадцатилетней дуре, что совершенно свободен

Коллекция. Караван историй
Простые советы для здоровья! Вот как получить витамин D, когда на улице мало солнца Простые советы для здоровья! Вот как получить витамин D, когда на улице мало солнца

Как восполнить витамин D?

ТехИнсайдер
«Мне смешно читать про хоромы за 130 миллионов. Ира никогда не стремилась к роскоши» «Мне смешно читать про хоромы за 130 миллионов. Ира никогда не стремилась к роскоши»

Пианист Константин Купервейс рассказывает об Ирине Мирошниченко

Коллекция. Караван историй
Как уберечь психику ребенка при разводе: 4 совета Как уберечь психику ребенка при разводе: 4 совета

Как свести негативные последствия от развода для ребенка

Psychologies
Правило чайной ложки Правило чайной ложки

Переборщив с косметикой, легко создать себе неприятности

Добрые советы
Как приготовить идеальный стейк: научный советы Как приготовить идеальный стейк: научный советы

Как превратить простой кусок мяса в шедевр

ТехИнсайдер
Баллада Баллада

История любви афериста и грабительницы

Esquire
Планета номер Икс Планета номер Икс

Гипотетическую девятую планету до сих пор не увидели ни в один телескоп

ТехИнсайдер
Юрий Шлыков: «Когда подал Любимову заявление об уходе, ор стоял, наверное, неделю...» Юрий Шлыков: «Когда подал Любимову заявление об уходе, ор стоял, наверное, неделю...»

Юрий Шлыков — о том, как разговор с Кирой Муратовой перевернул его жизнь

Коллекция. Караван историй
Авто особого назначения Авто особого назначения

На чем будут ездить российские чиновники

Деньги
Национальная бритва Национальная бритва

Как во Франции смертная казнь уровняла все сословия и преступления

Дилетант
Глубокий вдох Глубокий вдох

Какую пользу приносит дыхательная гимнастика?

Лиза
Слепки эпохи: что мешает востребованности Единой биометрической системы Слепки эпохи: что мешает востребованности Единой биометрической системы

Жесткое регулирование биометрии может помешать развивать новые сервисы

Forbes
Викинг в мохнатых штанах Викинг в мохнатых штанах

Рагнар Лодброк — легендарный датский конунг

Дилетант
Покровитель и опекун: как Алексей Боголюбов помогал художникам и дружил с императором Покровитель и опекун: как Алексей Боголюбов помогал художникам и дружил с императором

Алексей Боголюбов прививал вкус императорской семье

Forbes
Что бы вы сказали себе 18-летнему, если бы могли вернуться в прошлое? Вот 25 идей Что бы вы сказали себе 18-летнему, если бы могли вернуться в прошлое? Вот 25 идей

Как именно (и зачем) нужно обращаться к себе из прошлого

Psychologies
Пришло время платить Пришло время платить

Какие налоги надо платить и как проверить, есть ли долги

Лиза
Бум пара! Бум пара!

Татьяна Буланова и Алексей Жидковский отправились в лютый рестохопинг

Собака.ru
Тайная жизнь академизма Тайная жизнь академизма

Леонид Цхэ: рисование как перформанс

Weekend
Мы выяснили, что такое — «Москвич 6». Это точно «китаец»? Мы выяснили, что такое — «Москвич 6». Это точно «китаец»?

Может ли «Москвич 6» в чем-то обставить своих земляков или это еще один китаец

РБК
Человек тигру не друг! Узнайте историю львов-людоедов из Цаво Человек тигру не друг! Узнайте историю львов-людоедов из Цаво

Ночью тишина над рекой Цаво прерывалась криками

ТехИнсайдер
Как хранение одежды мешает или помогает нам стильно одеваться: советы экспертов Как хранение одежды мешает или помогает нам стильно одеваться: советы экспертов

Сортировка одежды в межсезонье — это не скучная рутина, а стратегическая игра

VOICE
Насколько Насколько

Как менялся Volkswagen Golf?

ТехИнсайдер
Что важно помнить на скользкой дороге: почему зимой рефлексы нам не друзья Что важно помнить на скользкой дороге: почему зимой рефлексы нам не друзья

Что делать, если автомобиль потерял контакт с зимней дорогой

Maxim
Остановите передачу: комплекс жертвы, полученный по наследству Остановите передачу: комплекс жертвы, полученный по наследству

Почему большинство из нас является носителем комплекса жертвы

Psychologies
Персональный «остров» Персональный «остров»

Новый флагман финской компании Saxdor Yachts — Saxdor 400 GTO

Y Magazine
Открыть в приложении