Коллекция. Караван историйКультура
Нина Чусова. 10 острых вопросов режиссеру
Театральный режиссер Нина Чусова первая согласилась участвовать в откровенной беседе-дискуссии о своей профессии, не побоявшись ответить на острые вопросы «из зала».
Нина, сегодня у нас не просто интервью, а по-настоящему откровенная творческая беседа. Представим, что я сижу в зрительном зале — хоть и журналист, но и театрал, и зритель. И задаю тебе свои наивные вопросы в лицо. А начну вот с чего... Я не так давно была на твоем техническом прогоне за сутки до премьеры. Впечатлена! Мне казалось, что ты очень жестко вела репетицию. И я поняла, что вся эта «волшебная гармония» спектакля, которую мы видим, достигается железной рукой и рутинным трудом.
— Муси-пуси — это не про меня. Я не врываюсь в пространство, но и не заискиваю ни перед кем. Я наблюдатель. Перед прогонами — это вообще другое состояние, ты как будто входишь в штопор, там уже другая вибрация. И даже немного неадекватное отношение к себе и к окружающему миру. Но, в принципе, мне кажется, в последнее время я все ближе и ближе подхожу к себе самой. Понимаю, чего мне не надо делать, где я трачу лишнюю энергию. Осознаю, что нужно реально быть открытым человеком для того, чтобы в тебя входила нужная информация. Это значит настроиться на определенную вибрацию. Вот ты делаешь какой-то запрос, и оно приходит. Ты сама не ищешь. Вот правда не ищу.
— Кстати, это уникально, потому что режиссеры себя продвигают внушительно, порой даже навязчиво. К тебе все само приходит... Как будто просто кто-то звонит.
— Да, не ищу и не заискиваю ни перед кем. Просто во мне начинают нуждаться, и ты уже понимаешь, что нужна. Вот как здесь, допустим, в Театре на Бронной...
Мы с Константином Богомоловым знакомы с института, сто тысяч лет. Учились на одном этаже, он у Гончарова, я у Хейфеца, все это пересекалось. И тут у меня постановка в Иркутске. Звонок: «Вы знаете, там с авторскими правами не получается, поэтому мы ее переносим». Я думаю: «И что, я целых два-три месяца ничем не буду заниматься? Так не может быть, не хочу».
Вечером звонит Константин Богомолов. Мы не то чтобы дружим, и вообще наши театры очень сильно отличаются друг от друга. Он говорит: «Слушай, поставь у меня спектакль». Я говорю: «Какой, где, когда?» — «Да вот как раз с ноября по март есть время». А это именно то время, которое у меня освободилось. Таких совпадений очень много...
— Ты сама выбирала, какую пьесу будете ставить?
— Когда я узнала, что это Сцена «Мельников», подумала, что нужно взять что-то из периода 20-х годов. Когда зарождалось новое искусство, новое творчество, и в то же время — революция, бандиты, все так неспокойно... Сначала возникла идея «Бумбараша». А потом мы вспомнили про фильм «Гори, гори, моя звезда». И конечно, эта тема еще острее, еще проблемнее и для меня еще ближе. Это высказывание про меня. Ведь в центре событий — режиссер! Все вдруг оказалось в копилочку, все сложилось само собой. Мы играем и про этот театр, который после ухода Виктюка остался в каком-то странном состоянии... Мы ничего не придумывали. И сразу получаю от сына Митты разрешение: «Делай что хочешь!» Белый свет. Я говорю: «Кость, я буду делать такой спектакль, очень мультижанровый, где связаны все виды искусства». Сценарий очень отличается от фильма, он намного сложнее, фантасмагоричнее. Просто фильм чуть-чуть прилизали.
— Ну конечно, советское время.
— Да, и он был про Красную армию. А сценарий не про нее, а про художника. Мы девочку сделали чуть-чуть постарше, чтобы между ними все-таки были какие-то человеческие взаимоотношения, чтобы возникла любовь. У нас тема семьи художника развита больше. Вообще невозможно смотреть, плачут все. Но у нас нет смерти как таковой, нет тяжелых сцен. Любое событие, хорошее или плохое, все превращается в картину. Плюс у нас есть юмор. И вроде все так плохо, так плохо, а потом раз — и оборачивается трагикомедией. И все поют, танцуют, там все — карнавал. Создавая этот спектакль, я стремилась к тому, чтобы зритель получил свет, силу, радость.
— Нина, я понимаю, что Чусову зовут, когда нужен театральный хит. Недавно ты его сделала в театре Безрукова, люди поехали в Кузьминки смотреть новинку, но там был Сергей Жуков. Тут у тебя звезд нет... Думаешь, народ пойдет?
— Понимаешь, чтобы сюда ходил зритель, нужно чуть-чуть шоу. Я это и сделала. Сцена требует. Нужна реклама и продолжение этого места! Оно должно стать модным! Для этого нужно время! В наших реалиях вы верите в сарафанное радио? Такие компании терпят убытки, делают шоу с огромными вложениями, но — билеты не берут, вообще никто не ходит. Никакое сарафанное радио не работает. Площадку надо раскручивать, чтобы сюда люди пошли. Думаю, что так и будет. Здание очень хорошее, правда. Меня эта площадка не пугает абсолютно, здесь большой зал, огромный, метро близко, добираться легко, что тоже немаловажно.
— Нина, следующий вопрос. Ты такой кочующий режиссер, у тебя разные проекты в разных театрах. А значит, каждый раз у тебя новые технари, актеры, вообще новый коллектив, куда ты пришла, и тебе надо быстро процессы запустить. Тут все было так и эдак испокон веков, тут тетя Хася всю жисть так работала. И вдруг ты со своими идеями.
— Я не трачу время на сетования — ой, тут это плохо, этот плохой, а этот меня не понимает. Я принимаю ситуацию. Почему говорю, что я наблюдатель. Прихожу и вижу — этого нет, этого нет, а здесь мне будут палки в колеса вставлять. И да, они вставляют. А с этими вообще лучше не разговаривать, потому что только потратишь нервы. Я нахожу какие-то пути, принимая во внимание все эти обстоятельства. И думаю: «Вот туда тратить силы даже не буду, не пойду, потому что там бесполезно все. А вот этот человек на моей стороне, его втягиваю в историю». И эти пазлы как-то складываются. У меня всегда хорошо получается ладить с молодежью. Я вообще не иду к людям типа тети Хаси с ее вечным «а у нас было так-то»... Все хорошо, мы вас уважаем, но, чтобы вас не перегружать, я даю работать молодым, которым это интересно. Вот у меня сейчас звукодизайнер, ему интересно, он в десять раз больше сделает, чем команда из нескольких человек.