Окончив Школу-студию МХАТ, она посвятила профессии меньше месяца

Коллекция. Караван историйЗнаменитости

Аза Лихитченко: «Какая я, к черту, артистка!»

Беседовала Ирина Майорова

Фото: Василий Егоров, Алексей Стужин/ТАСС

Окончив Школу-студию МХАТ, она посвятила профессии меньше месяца, успев, впрочем, несколько раз выйти на сцену в главной роли. А следующие тридцать три года была ведущим диктором советского телевидения, постоянной партнершей Игоря Кириллова. Она из тех, кого называют легендой. А еще удивительная женщина, которая, разменяв девятый десяток, считает старость едва ли не лучшим временем жизни.

— Вы пришли в студию на Шаболовке в конце пятидесятых, когда телевидение было чудом, а все, кто имел к нему отношение, казались небожителями. Как попали в когорту избранных?

— Училась на последнем курсе Школы-студии МХАТ, когда прочла объявление о наборе дикторов на телевидение. Честное слово, отправилась на Шаболовку без всякой надежды, что подойду, что примут. Вы правильно сказали: телевидение тогда казалось чудом наравне с космосом — мне было просто интересно посмотреть на этот волшебный мир изнутри. И в школе, и в вузе я носила фамилию мамы — Сидорова. Отца никогда не видела и почти ничего о нем не знала, однако когда перед просмотром-прослушиванием попросили представиться, неожиданно для себя взяла его фамилию и назвалась Азой Лихитченко. Приемная комиссия расположилась наверху за стеклом. Оттуда и прозвучала команда:

— Садитесь за стол! Читайте!

— А что читать? — задрав голову, робко поинтересовалась я.

— Ну, стихи, прозу — что вы там подготовили?

Теперь я узнала голос и рассмотрела обращавшуюся ко мне женщину — это была Валентина Леонтьева, которая по праву могла считать себя «аксакалом» ТВ, поскольку пришла туда пятью годами раньше. Разволновавшись еще больше, принялась перечислять:

И в детстве, и в юности мне очень не хватало отца, которого никогда не видела...

— Могу Блока, Ахматову, Цветаеву...

— Ну читайте уже что-нибудь! — раздраженно прервала Валентина Михайловна.

Прочла то, с чем три с половиной года назад предстала перед приемной комиссией Школы-студии, — стихотворение Александра Блока «На железной дороге»: «Под насыпью, во рву некошенном, лежит и смотрит, как живая...»

Когда закончила, меня попросили подождать в коридоре. Через четверть часа вызывают к руководству студии:

— Вы киногеничны, и голос у вас телевизионный. Вы нам подходите. Чем сейчас занимаетесь?

— Учусь в Школе-студии МХАТ. Последний курс.

— Хорошо. Получите диплом и приходите к нам.

Отнеслась к этим словам как к вежливому отказу: дескать, вы занимайтесь своими делами, девушка, потом как-нибудь, если захотите, еще покажетесь — тогда и примем решение. Получив диплом, вместе с однокурсниками, среди которых был Володя Высоцкий, бегала по московским театрам в надежде трудоустроиться. Заполучить нас в труппу никто не жаждал, и тут через деканат на меня вышел «покупатель» из Севастополя: «Нам так нужна героиня — готовы сразу дать вам первую категорию!»

Поколебалась немного, а потом решила: поеду! И деньги будут, и море, которое только на картинках видела, под боком. На месте выяснилось, что меня зафрахтовал Драматический театр Черноморского флота. Пребывавшая долгие годы в ранге примы актриса, узнав о новом приобретении труппы, взбунтовалась: «Ах, у вас теперь есть мхатовка! Вот пусть она премьеру и играет!»

А премьера через день. Названия пьесы сейчас не вспомню, но она несколько лет шла и на сцене московского Театра Советской армии.

Вручают огромный талмуд со словами:

— Вам за ночь нужно выучить текст. Завтра днем прогон, а вечером — спектакль.

Я — в слезы:

— Да разве такое возможно?! У главной героини куча монологов и диалогов!

— Ничего, ничего... У нас и суфлер есть, и актеры вам будут помогать.

Всю ночь, прерываясь на рыдания, «учила слова». Прогон прошел ужасно, но премьеру — видимо, на диком нерве — сыграла без сучка без задоринки. Удостоилась персональных аплодисментов и похвалы начальства. Спектакль давали еще раз пять или шесть, но, честно говоря, это было уже на троечку. Потом труппу отправили в отпуск до сентября, и я поехала в Москву.

Мама встретила словами: «Аза, тебе там какая-то открытка — кажется, с телевидения». Прочла и глазам не поверила. Смысл послания был таков: гражданочка, вы вообще собираетесь занять зарезервированное за вами место диктора?

Примчавшись на студию, услышала: «Завтра будет приказ о вашем зачислении в штат, пока на должность диктора-стажера. А сейчас идите в студию «А», найдете там Кириллова. Он все объяснит — для вас уже есть работа».

…единственная память о нем — пара фотографий, хранящихся в домашнем архиве. Эта сделана в 1931 году, за шесть лет до моего рождения.

Через час мы с Игорем репетировали закадровый текст документальной ленты об Анне Павловой. Кириллов читал за автора, а я — монологи великой русской балерины. Вечером того же дня вышли в прямой эфир. Вот таким был мой первый день на телевидении.

— Как скоро вы начали вести новостные программы, брать интервью у гостей студии? Наверняка случались накладки, которые сейчас воспринимаются с юмором, а тогда могли повлечь серьезные последствия?

— У меня была только одна оговорка, над которой долго веселились коллеги, но никаких санкций от начальства не последовало. Рассказывая о новинках сельскохозяйственной техники, я назвала самоходный комбайн «самогонным». Если бы в ту пору был Интернет, представляю, какой резонанс это вызвало бы в cетях, сколько иронически-саркастических стрел было бы пущено в мою сторону!

У Светы Моргуновой — своя знаменитая оговорка: пришедших к власти в Греции путем государственного переворота военных диктаторов правого толка она назвала «хунтой черных поклонников», хотя имелись в виду, понятно, полковники...

Что касается героев, то с ними комических случаев было предостаточно. Готовлю к выходу в

прямой эфир легендарного исследователя Арктики контр-адмирала Папанина:

— Не волнуйтесь, представьте, что обращаетесь к кому-то из близких, друзей, — им и рассказывайте.

Иван Дмитриевич вальяжно-снисходительно машет рукой:

— Все будет нормально. Не впервой выступать перед большой аудиторией.

Включается камера, Папанин набирает в грудь воздуха и выдает: «Дорогие товарищи телевизоры!»

В прямом эфире идет программа «Москва и москвичи», которую ведем я и Виктор Иванович Балашов. В очередном сюжете дама-книговед рассказывает о новинках и вдруг начинает потихоньку опускаться вниз, под стол. В студию только что закупили новые, весьма хлипкие стульчики, а гостья программы оказалась женщиной солидной, весомых — больше центнера — достоинств. Оператор берет камеру со штатива и снимает ее сверху вниз. Дама продолжает снижение — вытянутых рук оператора уже не хватает. От катастрофы программу спасает Виктор Иванович: подкатывает к даме, продолжающей как ни в чем не бывало читать текст с листка, старый надежный стул и приподняв книговеда под руки, пересаживает на него. У всех, кто был в студии, создалось впечатление, что гостья этой «передислокации» даже не заметила.

Еще один случай. Мы только переехали с Шаболовки в Останкино, кругом неразбериха, дикторов временно разместили в небольшой комнате на шестом этаже, где потом оборудовали туалет. У стены стоят два телевизора: один показывает первую программу, другой — вторую. Каждый занят своим делом: Света Моргунова сидит в бигуди под сушилкой, Балашов погружен в бумаги — готовится к эфиру, я тоже что-то читаю. Поднимаю глаза на телевизоры и холодею: на экране первого идут кадры с выступлением Брежнева, но генсек почему-то говорит сладостно-умиротворяющим голосом: «Потерпи еще! Все, милая, терпят... всяк по-своему жизнь терпит...» На экране второго — фильм «На дне», где странник Лука говорит умирающей жене Клеща голосом Леонида Ильича: «В то время как весь советский народ под руководством Коммунистической партии...» Звоню в аппаратную: «Ребята, вы с ума сошли? Кто так накоммутировал, что звук первой программы идет по второй и наоборот?!» В этом случае многим, конечно, попало, но за оговорки редко наказывали.

Случались истории, когда спасали скорость реакции и находчивость. В разгар холодной войны Игорь Кириллов читал текст о происках американской военщины и спецслужб, как вдруг в студии погас свет. Камеры-то на аккумуляторах продолжают работать, а все вокруг погрузилось во тьму. Тогда Игорь достал из кармана зажигалку и при ее слабом огоньке дочитал текст. Только закончил — свет включился.

Мне было комфортно работать со всеми: и с Балашовым, и с Женей Сусловым, но Игорь, безусловно, был любимым партнером. Так тяжело было перенести его недавнюю кончину. К боли утраты примешивалось то, что в последние месяцы нам не довелось пообщаться даже по телефону.

Я затревожилась после того, как Восьмого марта вместо традиционного звонка Игоря получила СМС из рассылки. Попыталась дозвониться сама — ни по мобильному, ни по домашнему телефону, где стоял определитель номера, никто не ответил. Начала обзванивать девчонок-дикторов, с которыми работала и продолжала поддерживать связь. Все получили поздравления в той же рассылке и, как и я, потерпели неудачу в попытке поговорить с Кирилловым. Сомнений ни у кого не было: от коллег, друзей и вообще от внешнего мира Игоря изолировала женщина по имени Татьяна, на которой он женился несколько лет назад. Уроженка одной из бывших советских республик, до встречи с Кирилловым работавшая продавцом в овощном магазине по соседству.

Режиссер Анатолий Рыбаков ходил за мной по пятам, уговаривая в фильме о молодом Ленине сыграть ссыльную Зинаиду Кржижановскую-Невзорову: «У вас удивительное портретное сходство!» Я — третья справа

Мы все очень любили покойную жену Кириллова Ирину. Такие наперечет: интеллектуалка, аристократка, тонкая ценительница искусства, обладательница большого доброго сердца. Вместе они прожили полвека, а когда в начале нулевых Иры не стало, Игорь в одно мгновение постарел на несколько лет. Слава богу, со временем оправился от потери, продолжал работать. А потом в его жизни появилась Татьяна.

История с неотвеченными звонками повторилась четырнадцатого сентября 2021 года, в день рождения Игоря. А спустя полтора месяца — весть о его смерти. В тот же день, двадцать девятого октября, мне позвонила редактор одной из популярных программ на Первом — попросила приехать в студию второго ноября и рассказать о друге и коллеге. Такое же приглашение получили еще несколько дикторов, моих приятельниц. Все мы небольшие охотницы до участия в телешоу, но тут согласились, чтобы отдать дань памяти старшему товарищу, наставнику. Однако больше нам никто не позвонил, а когда Алла Данько попыталась выяснить у редакторов программы, к какому времени нам быть готовыми, те ответили нечто невразумительное: дескать, сами ничего не знаем, возможно, что-то поменялось.

Каждой передаче предшествовала серьезная подготовка, даже неверно поставленное ударение в иностранной фамилии считалось серьезной ошибкой. Мы с Игорем Кирилловым и Аней Шиловой готовимся к очередному эфиру

Напомню: похороны состоялись второго ноября, а первого, когда тело Игоря еще не было предано земле, в студию программы, в которой мы с девчатами должны были принять участие, пришла Татьяна и весь вечер рассказывала, как украсила своим присутствием последние годы легендарного диктора, каким светочем и доброй феей для него оказалась. Это было похоже на ее бенефис, где покойному Игорю отводилась роль статиста.

Все в прежнем окружении Кириллова знали, что он хочет покоиться рядом с Ириной на Даниловском кладбище, но Татьяна выхлопотала место на Новодевичьем — оно понятно, так респектабельнее... Мне тяжело говорить об этом — давайте сменим тему.

— Давайте. Расскажите о своем детстве, которое пришлось и на военные годы, о маме...

— У меня хорошая память, до сих пор могу наизусть прочесть сотни стихов Пушкина, Лермонтова, Блока, Цветаевой, Ахматовой, хотя учила их шестьдесят, семьдесят лет назад. А вот из военного детства не помню почти ничего. Только девушек с аэростатами, защищавшими небо Москвы от налетов немецких бомбардировщиков, — специализированная часть аэростатчиц располагалась недалеко от нашего дома, в парке при усадьбе Черемушки-Знаменское. Еще помню свой неоднократно повторявшийся сон, где за мной с криком «Эй, девка, стой!» гонится Гитлер, а я хочу бежать быстрее и не могу — ноги не слушаются. Просыпалась в холодном поту, с бешено бьющимся около горла сердцем.

Сколько себя помню, мама работала воспитателем в детском саду и боролась за правду и справедливость: с директором детсада, которую подозревала в хищении продуктов, с браконьерами, покушавшимися на деревья в парке, с обижавшими стариков местными властями. А я лет с пяти была предоставлена самой себе. Летом детсад выезжал на дачу: мама каждый день вставала ни свет ни заря, чтобы в восемь часов быть на месте, а домой возвращалась затемно. На весь день оставляла мне стакан козьего молока, кусок хлеба и несколько вареных картофелин — у нас была коза, дававшая «сумасшедший» суточный удой в двести граммов, и небольшой участок возле дома, где выращивали картошку.

Меня подкармливали соседи, в том числе замечательный ветврач, доктор ветеринарных наук Алексей Романович Евграфов (он же снабжал меня книгами из большой домашней библиотеки). А еще строители и шоферы, работавшие на возведении корпусов Института теоретической и экспериментальной физики, который с недавних пор носит имя его основателя Абрама Исааковича Алиханова. Мы постоянно крутились возле вагончиков, где мужики обедали и отдыхали. Наверное, я была самой тощей из детей, потому что постоянно слышала: «Дочка, иди к нам — накормим. Чего ж ты такая худая — одни глаза!» Давали кусок хлеба, миску каши.

В одном из вагончиков впервые увидела шахматы — партию играли двое строителей, вокруг стояли болельщики. Помню, меня поразил конь: красивая, почти как у настоящей лошади морда, да еще и ходит чудно — буквой Г. В скором времени разобралась с остальными фигурами, увлеклась, начала играть сама. И не просто играть, а выигрывать у тех же учителей из числа строителей. Тонкости постигала методом проб и ошибок, не открыв ни одной книги по теории шахмат, но хобби осталось на всю жизнь.

В детстве судьба преподнесла мне два урока, которые усвоила на всю жизнь: воровать очень стыдно и завидовать нельзя.

Рядом со мной Женя Суслов

Мне было лет восемь, может девять, когда с подозрением на аппендицит попала в больницу. Диагноз не подтвердился, но пока лежала в палате хирургического отделения, познакомилась с дочкой главврача. Видимо, девочку не с кем было оставить, потому что она хвостиком ходила за отцом во время обхода, а потом бегала по палатам, где лежали дети, — знакомилась, играла. Ко мне прониклась особой любовью, потому что я пересказывала ей книжки, которых ко второму классу прочитала не один десяток. И вот однажды, уже после выписки, новая подружка пригласила меня к себе домой на воскресный семейный обед. Я пришла, посидела со всеми за столом, а уходя, увидела на отопительной батарее больше десятка пар разных варежечек и перчаток — судя по размеру, все принадлежали маленькой хозяйке. У меня ни первых, ни вторых никогда не было — зимой прятала руки в сшитую мамой из облезлого цигейкового воротника муфту, а перчатками, пусть незатейливыми, без рисунка, — отчаянно грезила.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Михаил Турецкий: «Я там, где я нужен» Михаил Турецкий: «Я там, где я нужен»

Отец мой спрашивал: «Твои артисты довольны тем, как ты им платишь?»

Коллекция. Караван историй
Война будущего Война будущего

Борьба за территорию сменяется борьбой за умы

Esquire
«Вот и все. Смежили очи гении...» Василий Качалов «Вот и все. Смежили очи гении...» Василий Качалов

Беспрецедентный пример славы, почитания и поклонения перед талантом

Караван историй
Расщепляющие мочевину симбиотические бактерии защитили сусликов от атрофии мышц во время спячки Расщепляющие мочевину симбиотические бактерии защитили сусликов от атрофии мышц во время спячки

Бактерии преобразуют мочевину в аммиак, позволяя повторно использовать азот

N+1
Антон Васильев. Катя и мужчины, которые ее любили... Антон Васильев. Катя и мужчины, которые ее любили...

Брат актрисы Екатерины Васильевой рассказывает о своей знаменитой семье

Коллекция. Караван историй
Голоса отчуждения: каково это — жить с диагнозом «шизофрения» Голоса отчуждения: каково это — жить с диагнозом «шизофрения»

Как больной шизофренией удалось стать профессором права

Esquire
Лариса и Лина Долины. Друг без друга нам невыносимо Лариса и Лина Долины. Друг без друга нам невыносимо

Лариса и Лина Долины: мы выходили на замкнутый круг

Коллекция. Караван историй
Голос поколения свободы: как одевался «Беспечный ездок» Питер Фонда на экране и в жизни Голос поколения свободы: как одевался «Беспечный ездок» Питер Фонда на экране и в жизни

Внимания заслуживают не только актерские работы Питера Фонды, но и его стиль

Правила жизни
Бери выше! Бери выше!

6 фильмов, которые помогут поднять самооценку

Лиза
Escape from Tarkov: системные требования и о чем вообще игра? Escape from Tarkov: системные требования и о чем вообще игра?

Какие требования для ПК выдвигает Escape from Tarkov и стоит ли в нее сыграть?

CHIP
Федор Федотов. Мой Федор Федотов. Мой

Федор Федотов — о победе в «Ледниковом периоде» и о «Серебряных коньках»

Коллекция. Караван историй
От «Кинг-Конга» до The Beatles: 10 фактов о режиссере Питере Джексоне От «Кинг-Конга» до The Beatles: 10 фактов о режиссере Питере Джексоне

Что еще, кроме эпохального фэнтези «Властелин колец», мы знаем о Питере Джексоне

РБК
Николай Стоцкий: Николай Стоцкий:

Актер Николай Стоцкий прожил бок о бок с Сергеем Колтаковым больше тридцати лет

Караван историй
7 загадочных происшествий в Бермудском треугольнике 7 загадочных происшествий в Бермудском треугольнике

Инциденты, произошедшие в связи с таинственным Бермудским треугольником

Популярная механика
Стартапы, которые спасут нашу планету: экологический техпарад Стартапы, которые спасут нашу планету: экологический техпарад

Компании задумываются о том, как спасти Землю от глобального потепления

Популярная механика
Как найти бесплатный Wi-Fi в общественных местах: эти советы помогут вам всегда оставаться онлайн Как найти бесплатный Wi-Fi в общественных местах: эти советы помогут вам всегда оставаться онлайн

В каких точках чаще всего есть доступный Wi-Fi и как к нему подключиться

Популярная механика
Не страх, а восхищение. Боится ли Кремль Рамзана Кадырова Не страх, а восхищение. Боится ли Кремль Рамзана Кадырова

Путин не может бояться Кадырова потому, что лидер Чечни не покушается на главное

СНОБ
Искусство в большом городе: что такое паблик-арт? Искусство в большом городе: что такое паблик-арт?

Должен ли художник быть голодным и каких арт-объектов не хватает Москве?

GQ
Пришельцы на Земле: 5 самых необычных животных Пришельцы на Земле: 5 самых необычных животных

Этих животных с легкостью можно принять за пришельцев

Популярная механика
Что можно приготовить на сковороде: шесть рецептов простых блюд Что можно приготовить на сковороде: шесть рецептов простых блюд

Ищешь, что можно приготовить на сковороде из обычных продуктов и очень быстро?

Playboy
Порнография: как молодежь получает половое воспитание? Порнография: как молодежь получает половое воспитание?

Почему многие воспринимают порнографию как ресурс о половом воспитании?

Популярная механика
Раба Москвы: каким получился фильм «Продукты-24» Михаила Бородина, прогремевший на Берлинале Раба Москвы: каким получился фильм «Продукты-24» Михаила Бородина, прогремевший на Берлинале

Режиссер из Узбекистана о том, как его соотечественники попадают в рабство

Esquire
«Семейным лучше не надо». Как мы устраивались в ГИБДД. Репортаж «Семейным лучше не надо». Как мы устраивались в ГИБДД. Репортаж

Хорошее здоровье, отсутствие плоскостопия — как устроиться в ГИБДД?

РБК
Еда будущего: 10 полезных свойств спирулины для красоты и здоровья Еда будущего: 10 полезных свойств спирулины для красоты и здоровья

Доказаны ли полезные свойства спирулины наукой?

Cosmopolitan
6 типов токсичных матерей: проверь, нет ли среди них твоей 6 типов токсичных матерей: проверь, нет ли среди них твоей

Какими могут быть токсичные матери?

Cosmopolitan
Самый близкий человек после мамы Самый близкий человек после мамы

Истории людей, которые привязались к своим друзьям по переписке

Лиза
Один из самых полезных злаков на Земле: 9 причин есть овес и овсяные хлопья Один из самых полезных злаков на Земле: 9 причин есть овес и овсяные хлопья

Овес — один из самых полезных злаков на Земле

Cosmopolitan
Экспаты, иммигранты, вагабунды и праздные гуляки: 5 психотипов тех, кто уезжает из страны на зимовку и не только Экспаты, иммигранты, вагабунды и праздные гуляки: 5 психотипов тех, кто уезжает из страны на зимовку и не только

Почему появляется синдром выгорания путешественника (travel fatigue)

Playboy
5 вопросов, на которые не может ответить ни один историк 5 вопросов, на которые не может ответить ни один историк

Изучение истории похоже на чтение книги, в которой половина страниц отсутствует

Maxim
«Рации не работают, машины старые». Откровения реальных инспекторов ГИБДД «Рации не работают, машины старые». Откровения реальных инспекторов ГИБДД

Сотрудники ГИБДД анонимно рассказали о своей жизни и проблемах

РБК
Открыть в приложении