Коллекция. Караван историйРепортаж
Алексей Маклаков: «Со мной не очень легко снимать кино»
«Купаться друзья возили либо в сумерках, часов в одиннадцать вечера, либо с утра пораньше. Таким образом они скрывали меня от всепоглощающей народной любви. Однажды ранним утром приехал на пляж, искупался, лег на песок за скалой позагорать, прикрыл глаза, расслабился — был уверен, что надежно скрылся от посторонних. И вдруг прямо надо мной раздается громкий голос, который заставил вздрогнуть: "Дайте, пожалуйста, автограф!"»
— Алексей Константинович, надеюсь, вы согласитесь, что самую большую известность вам принесла роль смешного хитреца — старшего прапорщика Шматко из сериала «Солдаты». И не просто известность, а большую любовь зрителей. Вы этого ожидали?
— Перед «Солдатами» я четыре года отказывался от предложений сниматься в кино. Служил тогда в Театре Маяковского, которым руководил легендарный режиссер Андрей Александрович Гончаров, был полностью погружен в репетиционный процесс. И, наверное, так за это время изголодался по съемочной площадке, что приступил к работе над ролью Шматко, движимый жгучим желанием понравиться массовому зрителю. В общем, что называется, в этой роли оторвался по полной, чтобы удовлетворить свой личный творческий голод. Справедливости ради, мой актерский потенциал не исчерпывается тем, что мне удалось показать на экране. Но людям мой герой понравился. Был тронут до глубины души, когда стал получать письма от детей. На конвертах вместо адреса было написано просто «Москва. Кремль. Шматко». Удивительно, но они доходили.
— Такой популярности могут позавидовать многие ваши коллеги. Она вас порадовала?
— Никто из создателей сериала не ожидал, что он так выстрелит. Когда «Солдаты» вышли в эфир, не мог ходить по улице, ездить общественным транспортом, вызывал тогда исключительно такси. Завидя меня, люди тыкали пальцем: смотрите, смотрите, вон Шматко пошел! Мне буквально не давали прохода! Люди ведь разные — кто-то хватал за рукав, останавливал, кто-то предлагал выпить и страшно обижался, когда получал отказ, кто-то начинал делиться сокровенными подробностями своей жизни, спрашивал совета, что делать, как у родного человека.
Первое время я реагировал на подобные истории с большой агрессией. Но потом начал относиться к этому философски. Понял, что популярность и любовь зрителей — разные вещи. Последнее гораздо ценнее. В конце концов, мы в какой-то степени и работаем ради того, чтобы заслужить любовь поклонников.
Вспоминается один смешной случай. Снимался я тогда много, почти без выходных, и вдруг образовалась пауза в пять дней. Решил поехать к морю, отдохнуть, привести себя в порядок. Но не тут-то было! Пять дней не выходил из гостиничного номера, в основном дышал морским воздухом на балконе. Купаться друзья возили либо в сумерках, часов в одиннадцать вечера, либо с утра пораньше. Таким образом они скрывали меня от всепоглощающей народной любви. Однажды ранним утром приехал на пляж, искупался, лег на песок за скалой позагорать, прикрыл глаза, расслабился — был уверен, что надежно скрылся от посторонних. И вдруг прямо надо мной раздается громкий голос, который заставил вздрогнуть: «Дайте, пожалуйста, автограф!» Я аж подскочил. Расписался быстренько на протянутой бумажке, а поклонница не уходит: «Алексей, вас ждут еще двести человек, они тоже хотят получить автограф». Оказалось, рядом расположился кемпинг. Кто-то из отдыхавших в нем, как и я, поднялся спозаранку и «запеленговал» мое появление на пляже. Побежал, перебудил соседей, которые радостно рванули ко мне. Пришлось срочно эвакуироваться, хорошо, что машина стояла неподалеку.
Не каждый человек бывает готов к обрушивающейся на него известности. Но это часть нашей профессии, такая же работа, как в кино и на сцене. Если к тебе подходят за автографом, с просьбой сфотографироваться, то ты обязан отнестись к поклонникам с огромным уважением.
Так что популярность, любовь зрителей — дело приятное, но нелегкое. Жалею об одном: до этого момента не дожила моя мама...
— «Солдаты» имеют огромное количество сезонов. Как актеру в главной роли распределиться, чтобы продолжать оставаться интересным?
— Когда подсчитал, как долго снимался в этом сериале, получилось 12 лет — огромный кусок жизни. Постараюсь объяснить, что происходит. Когда твоя роль растягивается на несколько сезонов, ты волей-неволей вынужден заниматься «исключениями». Ты жертвуешь личной жизнью, ты отказываешься, таким образом, от самого приятного и вкусного, потому что должен сосредотачиваться на съемочном процессе. Если хочешь, чтобы роль выстрелила, каждый съемочный день ты должен делать неповторимым, незабываемым и гиперинтересным для зрителей. Только тогда приходит успех, который обрел сериал «Солдаты», — на сегодняшний день у него почти миллиард просмотров. На этом сериале уже выросло, если не ошибаюсь, два поколения зрителей. Наверное, не зря мы тратили на него силы, ведь обретя доверие и любовь народа, при желании можно сделать все, свернуть любые горы. Свою задачу видел в следующем: когда я появляюсь на экране, зритель должен улыбнуться, задуматься о жизни, поверить в себя. Однажды Андрей Александрович Гончаров сказал нам на репетиции: «Театр не решает проблемы, он может их только поднимать, дарить людям надежду». Вот и наше актерское мастерство, наша профессия подчинена этому правилу — дарить людям надежду.
— Артистом вы мечтали стать с детства?
— Нет, в детстве я хотел быть врачом, эта профессия казалась мне близкой к волшебству. Мама часто болела, я мечтал, что стану врачом и непременно ее вылечу. Неподалеку от нашего дома располагался мединститут, в перерывах между занятиями студенты нередко забредали в наш двор. Мы познакомились. Когда ребята узнали о моей мечте, однажды решили взять меня на слабо: пригласили пойти вместе с ними в анатомический театр, где обучались вскрытию. Я пошел и даже не упал в обморок при виде мертвых тел. Но в итоге врачом так и не стал. Мы жили в страшной нищете. Мама работала библиотекарем, ее скромная зарплата по большей части уходила на оплату съемного жилья, на оставшееся мы пытались выживать. Несмотря на все трудности, она оставалась светлым человеком, растила меня одна, много мной занималась. Бабушку и дедушку — маминых родителей — я уже не застал. Но мама рассказывала, что происходим мы из нижегородского уважаемого рода Шишкиных, где имелись художники и учителя. А один из моих прадедов занимал ответственный пост на Октябрьской железной дороге.
То, что я человек начитанный, мамина заслуга. К десяти годам прочел всего Лескова, к двенадцати — Тургенева, к пятнадцати — Золя с Воннегутом. А в семнадцать вообще бросил это занятие, посчитав, что уже все знаю, хватит. С одной стороны, меня воспитывали книги, с другой — улица. Помню, как мы с ребятами прорывались в кинотеатр, где шли «Генералы песчаных карьеров». Чтобы выглядеть как подростки после шестнадцати, подкладывали вату в валенки — увеличивали свой рост.
Моим дворовым товарищам нравилось, как замечательно я умею травить анекдоты. Они даже присвоили мне кличку Артист. Они же и подначили поступать в Новосибирское театральное училище. Снова попался на слабо. Поспорил с ними на ящик вина, что не поступлю, провалюсь, и... проспорил. Поступил с первого раза. Так что пришлось проставляться. Учился, но курса до четвертого не понимал зачем, что я там делаю. Лишь дожив до дипломных спектаклей, понял.
— А действительно, зачем? Необходимо ли театральное училище актеру? Молодые артисты сегодня не всегда стремятся получить диплом вуза. Правильно ли это?
— Неправильно. Образование в театральном вузе, безусловно, необходимо. За четыре года молодой человек или девушка по-настоящему осваивают там хотя бы часть актерского ремесла, наживают пусть маленький, но опыт. У них возникает понимание, что такое актерская органика, действие, реакция, то есть они обретают весь арсенал мастерства. Поэтому мне становится крайне неприятно, когда слышу: этот артист ничего не оканчивал, просто Бог поцеловал его в темечко, посмотрите, какой он талантливый. Потом попадаю с ним в кадр и убеждаюсь: если включаю какие-то импровизационные зоны, артист этого не выдерживает, его организм к такому не готов, он этому противится. Актер способен заявить о себе, но полноценно существовать рядом с партнером в кадре, на сцене он не в состоянии, потому что не выработано то, что дает институт. А дает он правильное ощущение партнерства. Поэтому я противник того, чтобы у нас в театре появлялись самородки без диплома, это неправильно. Говорю об этом честно, ни в коем случае не затем, чтобы обидеть актеров, которые снимаются в кино, не получив профессионального образования. Просто оно все-таки остается основой, это мое мнение.