Коллекция. Караван историйЗнаменитости
Александр Домогаров-младший: «Мы любим друг друга, дружим и теперь не стесняемся прямо все друг другу говорить»
«Всегда говорил: кино важнее, работа важнее, чем все эти семейные дела. Как только случилась трагедия, работа тебе уже неприятна, она уже тебе мешает, она раздражает, потому что ты не можешь помогать близкому. Так что теперь главная мечта — знать, что все родные и все самые близкие люди, которые у тебя остались, здоровы...»
Саша, ждем на экраны ваш новый фильм по Стругацким, «Отель «У погибшего альпиниста». Я помню тот день, когда ваш отец показывал на телефоне пробы, которые вы делали, и говорил, что хотите снимать крутых артистов. Вы не раздумывали: пойдут они, не пойдут... И мне это было очень интересно, потому что на самом деле даже мы, журналисты, иногда боимся каким-то артистам звонить. Можете что-то сказать об исполнителях главных ролей?
— Так и мы боимся. И режиссеры боятся... У меня хорошие впечатления от Евгения Цыганова, да и от всего актерского состава. Было непросто, все-таки это актеры высокого класса, которые имеют свое мнение. И Женя, как главный герой, очень подробно подошел к делу. На первых сменах я вообще встречал его с книжкой — не со сценарием, а с повестью Стругацких. И он все время спрашивал: «Это у Стругацких или это вы написали?» Я вел киношную линию, а он именно чувствовал текст. Это актер, который хочет понимать, что он делает, и следит, чтобы это было в его органике. У него есть свое мнение, и, как бы я ни капризничал и как бы мы ни спорили, здесь ничего плохого даже не хочу вспоминать — это была правильная работа, интересная. До того такого опыта у меня не было. Обычно как придумал, так и снимал. Здесь надо было подстраиваться... Текст Стругацких — он великолепный, сложный и смешной. У нас в фильме, мне кажется, меньше юмора, чем задумывали авторы в своей повести.
— Что сейчас, в современном процессе, для режиссера на площадке самое сложное? Для вас что было самым сложным?
— Оргмоменты всегда проблемные, и, думаю, здесь ничего не поменялось: не успеваем по времени, много надо снять в один день... Самая большая сложность в том, что соединить эту плеяду артистов было достаточно тяжело в силу их огромной занятости. У меня было, наверное, дней семь, когда все актеры собрались на площадке. А так почти весь фильм снят и собран с помощью искусства монтажа. Отходить от каких-то своих задумок в пользу актера было непросто... То есть это было такое творчество нервное, но опыт, конечно, поразительный, увлекательный. Все как в первый раз.
Мне было страшно снимать, думал, ладно, на монтаже отдохну, а теперь мне страшно монтировать. Передо мной три часа материала, а нужно сделать 2.20. Я, к сожалению, еще пока не достиг такого высокого уровня как режиссер, чтобы выпускать трехчасовой фильм. Но стремлюсь к этому. Правда, мои кумиры в моем возрасте уже делали картины и длиннее. Мы сняли много, а теперь надо это как-то органично уместить. Так что все рождается именно сейчас, работы много. Еще музыка впереди, это важная часть фильма.
— У меня, конечно, вопрос про съемочный день с отцом. Это была ваша идея или общая, чтобы дать ему небольшую роль?
— Ну, во-первых, папа, мне кажется, абсолютно попадает в сегмент тех актеров, которых я хотел. Он действительно из этого жанра. Всегда говорил, что это его материал. Сначала рассматривал его на другую роль, более значимую. Он бы сделал ее, сто процентов, были хорошие пробы, и моя подруга продюсер Кристина Рейльян мне все время говорила: «Ты должен дать роль папе. Это твой отец...» Мне больше нравились пробы другого актера. И папа в этом плане помог, он посмотрел пробы и сказал: «Нет, это сто процентов надо делать тому актеру, это просто хорошо лежит».
И так как я давно хотел с папой поработать, у нас была маленькая роль, эпизод, тоже его абсолютно, и я пригласил его. Это получился как мой личный талисман в фильме.
— Саша, не могу не спросить в этой беседе про вашу маму, Ирину Анатольевну Домогарову. Ведь несколько лет назад ради нее вы даже оставляли ненадолго работу. Расскажите, пожалуйста, немного о ней...
— Она работала в Театре Российской армии, там и познакомилась с отцом. Потом я достаточно быстро появился, и она ушла в декрет. А когда я пошел в школу, сначала отец, а затем мама занимались с детьми актерским мастерством, делали спектакли, маме это очень нравилось. Мне кажется, это было ее второе возрождение после театральной жизни. Все было на достаточно серьезном уровне. Театр Российской армии по дружбе помогал, она всегда брала костюмы оттуда, какой-то реквизит... И до сих пор те, кто занимался у нее, помнят, мы переписываемся, они говорят мне: «Спасибо твоей маме за наше счастливое детство». Думаю, работа с детьми — это было ее призвание. Я, естественно, во всем участвовал, и это время тоже вспоминаю с удовольствием. Правда, когда мама поняла, что не буду профессионально заниматься театром, а увлечен кино, она была немного огорчена, сказала: «Ну и занимайся своим кино, понятно, это проще... А театр — это настоящее».
— Честно, я была потрясена вашим поступком, что на какое-то время вы оставили работу ради нее. У вас же был такой период, активные съемки сериала. Я понимала, что это определенная смелость, потому что никто никого не ждет.