Слава Копейкин: «Меньшиков сказал про меня: «Ты талантлив и органичен, как собака»
Фактурная внешность, взгляд хулигана, в котором как бы прячется злая слезинка, обезоруживающая улыбка, — кинематограф любит, очень любит этот типаж. Слава Копейкин стал хорошо известен после «Слова пацана» и «Детей перемен» и оборотов снижать, кажется, не собирается. Он из тех, кто пришел в профессию, как Мюнхгаузен, вытянув себя из среды, далекой от творчества, за ним не стояли династии, он сам стоял за себя. Это придает убедительности. Играйте, слава, играйте. Мы вам верим.
— Почему вы предпочитаете, чтобы вас называли не Вячеслав, а Слава? Даже в титрах писали именно так.
— Родители назвали меня в честь деда. У старшего поколения сложилась своя непростая, не слишком радужная судьба. Мне не хотелось бы ее повторять. А если тебя называют в честь кого-то, есть такая опасность, так, по крайней мере, считают эзотерики. Поэтому, при всем уважении к деду, я все-таки Слава, а не Вячеслав.
— На недавно прошедшем кинофестивале «Зимний» показали фильм «Холодное сердце», где вы сыграли одного из главных персонажей. Вы так органичны в роли Леля, а оранжевое пальто, которое носит ваш герой, просто сражает наповал. Чем вас привлек проект и как вы видели своего персонажа?
— Когда мне предложили сниматься, я сразу поинтересовался, кто будет это делать. Мне ответили: Владимир Котт. Фамилия режиссера на слуху, мне показалось, что было бы интересно с ним поработать. А дальше сыграло роль то, что сценарий был написан по мотивам произведения русского драматурга Александра Островского, что это не прямая экранизация, а интерпретация, где история разворачивается в настоящем времени, да и то, что роль Леля, провинциального диджея, хорошая. В общем, меня привлекло все. Я не представлял, что может получиться в итоге, как многим хорошо известную с детства сказку про Снегурочку видит сегодня режиссер, поэтому мой персонаж, как, впрочем, и все в этом фильме, рождался по пути, по мере того как мы снимали. Для меня, наверное, только к середине съемочного процесса стал вырисовываться мой герой, я начал понимать, что мы делаем.
— Насколько сложно было сниматься? На экране там все-таки и настоящая, во всей красе зима, и лютые морозы.
— Сниматься в таком климатическом экстриме, как правило, нелегко, но также и весело. Костюмеры всегда войдут в твое положение: и теплые стельки засунут тебе в стильную обувь, и как-то незаметно (ведь мой герой большой модник) укутают — в общем, не дадут замерзнуть.
Бесспорно, больше всех досталось исполнительнице роли Снегурочки Маше Кошиной, ей пришлось в кадре по-настоящему ходить босиком по снегу, да еще и в легком сарафанчике. Мне на нее больно было смотреть. Я понимал, что в ее костюме вроде бы есть утепление, но оно настолько незначительное, что никак не поможет. Все мы постоянно переживали, что Маша заболеет, особенно когда ей пришлось окунаться в прорубь с головой. Конечно, воду кое-как подогревали, но на выходе можно было запросто огрести воспаление легких. К счастью, этого не случилось.
А в остальном съемочный процесс шел приятно, весело. Единственное неудобство — он разделился на два периода, погода подвела. Так получилось, что, когда мы начали снимать кино в феврале 2024-го года в Минске, все поначалу складывалось благоприятно, а потом резко растаял снег, пришло какое-то небывалое тепло. Из-за этого съемки пришлось остановить. Мы ждали следующей зимы. Наступает зима, а в Минске все так же нет снега. В результате мы доснимали фильм уже в Кирове.
— Как вам кажется, кто оценит эту картину, кроме фестивальной публики? А она произвела впечатление на зрителей, пришедших в «Художественный». В какой-то степени мне было обидно, что жюри во главе с режиссером Александром Велединским отметило призом только Машу Кошину. Нельзя было этого не сделать, она совершила актерский подвиг. Но и вы сыграли своего Леля ничуть не хуже.
— Честно, у меня никогда не было какого-то большого рвения к получению наград. Не в том смысле, что они мне совсем не нужны, что я весь такой самодостаточный и независимый. Я пока нахожусь на таком этапе своей карьеры, что не считаю, будто меня надо непременно наградить за удачно сыгранную роль. Не то чтобы я не заслуживаю или не заработал. Просто пока у меня еще не слишком большая фильмография, пока мне еще не встретилась та роль, в которой я был бы настолько уверен. В данный момент спокойно работаю на перспективу, свою узнаваемость, приобретаю актерский опыт, расширяю свою фильмографию. Уверен: награды будут. А если даже нет, не страшно, это особенность моей профессии — кому-то я нравлюсь, кому-то нет. Оценки актерской работы субъективны, я к этому спокойно отношусь.
А что касается «Холодного сердца», мне бы хотелось, чтобы нашу картину посмотрело как можно больше зрителей разных возрастов.
— Насчет того, что судьбоносной роли в вашей карьере еще не случилось, буду сильно возражать. А как же «Дети перемен»? Считаю Петра сильнейшим вашим высказыванием, достаточно вспомнить финальный эпизод, где он узнает, что любимая девушка ушла из жизни. Вы абсолютно не потерялись на фоне такой сильной актрисы, как Виктория Исакова, которая будто бы родилась для экрана и сцены. Вы сыграли ничуть не хуже таких актерских величин, как Артем Быстров, Александр Яценко, Сергей Гилев. Какие задачи перед собой ставили, когда работали над этой ролью?
— Мой Петр — персонаж крайне неоднозначный. С одной стороны, это глава преступного сообщества, с другой — человек, которого время, лихие девяностые, загнало в жуткие рамки выживания. Но для него остались в жизни и какие-то святые вещи: любовь, пусть неуклюжее и наивное, но стремление к прекрасному, не зря он разучивает с педагогом арию Германа из оперы «Пиковая дама».
Для меня главной задачей было во всем этом безобразии найти полутона живого человека, которого можно пожалеть. Именно этим я пытался заниматься на протяжении всех съемок — находить в нем привлекательные, трогательные стороны. Если играть просто бандита, тогда главный герой сразу становится одномерным собирательным образом. А я не хотел играть про бандитизм, я хотел сыграть человека с историей, которая фатально переплетается с криминалом, кровавыми разборками лихого времени. Петр искренне пытается уходить во что-то иное. И мне хотелось, чтобы зритель это видел, понимал, что судьба героя могла бы сложиться по-другому и он стремится к этому другому, но не может преодолеть обстоятельства и времена. В целом первый сезон «Детей перемен» для меня именно про время, про то, как оно загоняло людей, зачастую невиновных, в определенные рамки и те вынуждены были в них существовать, неспособные поменять свое положение. А даже если хотели поменять, это либо ничем не кончалось, либо приводило только к худшему.
— Как складывались отношения с Викторией Исаковой, сыгравшей мать вашего героя, которая в итоге отжимает у него криминальный бизнес? Слышала, актриса славится в работе повышенной требовательностью к партнерам.
— Что в первом, что во втором сезоне у нас с Викторией было не так много совместных сцен. За это время мы не успели сильно подружиться, но и поцапаться тоже не успели. Расстались в хороших рабочих отношениях.
— В «Детях перемен», помимо Виктории Исаковой, снимался гениальный Тимофей Трибунцев. Его уголовный авторитет Михалыч — абсолютное зло. Как складывалась ваша работа с ним?
— Весело, честно говоря. Тимофей Владимирович — большой приколист. Постоянно колол меня на съемках. Он бывал гомерически смешным, вся группа хохотала, когда входил в кадр, не только я. При этом он играл страшного человека. Мне рассказывал, что отнесся к роли Михалыча с огромным сомнением: «Какой из меня бандит? Вы с ума сошли!» Но когда его одели в костюм, он увидел себя в зеркале, и все сомнения отпали: «Давайте работать».
— Вы сказали важную вещь, просто сняли у меня с языка. Когда я смотрю кино, для меня очень важно кому-то посочувствовать, даже если герои противоречивы и неоднозначны. Андрей Першин, известный как Жора Крыжовников, умудрился снять «Слово пацана. Кровь на асфальте», где вы сыграли виновника трагедии Турбо, так, что не сочувствуешь практически никому, кроме, может быть, бедной Айгуль, которую сыграла Анна Пересильд. Ну и сошедшей с ума матери Пальто, эту роль гениально исполнила Юлия Александрова. Остальные лично у меня не вызвали никакого сочувствия, хотя стали жертвами страшного времени. Какое впечатление по прошествии времени сохранилось от этой работы у вас?
— Мое отношение к «Слову пацана» за эти два года не поменялось, как бы ни старались его изменить фанаты и люди, которые постоянно мне напоминают, что Айгуль покончила с собой из-за Турбо. Для меня это очень сильная работа. Мы это осознавали уже в процессе съемок. Не знали, что «Слово пацана» произведет такой фурор, но понимали, что делаем что-то очень достойное. По поводу того, что из-за моего Турбо случается трагедия... Не все так однозначно, трагедия случается там в результате целой цепи событий. Сначала один крадет аппаратуру у другого, потом оказывается: не у того украли, другой насылает бандитов, чтобы ее вернуть, и Айгуль случайно попадает в этот замес, как бы тогда сказали. То есть череда фатальных событий, следующих одно за одним, что в итоге и приводит к печальной развязке.
Я в этой работе также старался показать живого человека, совершающего неблаговидный поступок не потому, что он идиот и злой, а потому, что того требуют очень четкие рамки его мира, которые нельзя нарушать, иначе разрушится все, чему он верил, в чем был убежден. У него, кроме компании подельников, понятий, ничего в жизни нет, поэтому, наоборот, им движет стремление к сохранению заведенного порядка. Он же не предполагает, чем его откровенность может закончиться, что Айгуль сведет счеты с жизнью после того, когда все узнают, как над ней надругались. Он охраняет свой мир, свои понятия. Мы больше сосредоточены на судьбах главных героев, скорее сопереживаем им, поэтому для многих мой персонаж выглядит не то чтобы злодеем, но человеком, спровоцировавшим трагические события.