Иван Жвакин. Любовь за поворотом
«Я очень тактильный человек, а одиночество — это когда тебя никто не трогает. Быть в тактильном теле без прикосновений мучительно. А я давно один».
Иван, лед приносит вам удачу. Вы ворвались в кинематограф в роли хоккеиста в сериале «Молодежка», а недавно завершили проект «Ледниковый период» на Первом канале, где катались с призером Олимпийских игр Александрой Трусовой.
— «Молодежку» крутят до сих пор на разных платформах. Этот сериал в свое время посмотрели все от мала до велика. Многие из-за него пошли в хоккей и вообще в спорт и даже добились успехов. Дяди и тети, у которых уже собственные дети, постоянно подходят на улице и говорят: «Спасибо за детство...» И да, если говорить про лед, замороженная вода — это моя стихия, по гороскопу я Рыбы... На самой «Молодежке» нас где-то за полгода перед началом съемок ставили на коньки. А на «Ледниковом периоде» практически за месяц требовалось с хоккейных коньков перейти на другие, научиться сложнейшему ремеслу. Плюс еще нужно было найти контакт с партнершей. Авербух говорил, что знакомство и притирка между партнерами — это как зайти в клетку со львом: невозможно до конца быть уверенным, что вы подружитесь.
— Говорят, Александра сама вас выбрала и сказала, что придет на проект, если будет кататься с вами.
— Это очень приятно, конечно. Но сложностей от этого было не меньше. А еще мне было очень страшно из-за груза ответственности. Она же молодая кормящая мама, а у нас сложнейшие поддержки. Было тяжело не только физически, но и морально, ведь в твоих руках жизнь человека! Плюс Саша одиночница, а не парница. Поэтому поддержки — история новая не только для меня, но и для нее. Нам хотелось все сделать красиво, но без риска. Вообще, я рад, что мы с Сашей вернулись домой живыми и здоровыми. (Улыбается.) Меня это абсолютно устраивает, учитывая, что там почти каждый день был адским по нагрузкам. Тело не успевало восстанавливаться. Во время проекта приходилось поздно ложиться и рано вставать. Один раз я ночевал у друзей, и наутро мне сказали, что я заорал во сне: «Товарищи, не надо никаких поддержек, давайте просто кататься!»
— Какой режим дня у вас был?
— Вставал я рано, потому что у меня в первой половине дня шли (и сейчас идут) репетиции в театре по пьесе американского драматурга Леонарда Герша «Эти свободные бабочки». У нас постановка будет называться «Любовь вслепую». Я играю главного героя — слепого, который влюбляется в девушку, а она только спустя время понимает, что он ничего не видит. Там очень много текста. Репетиции шли каждый день с одиннадцати до трех, в четыре надо было уже быть в «Лужниках». Чаще всего я уходил оттуда только в девять.
— Что для вас было самым важным и притягательным, когда вы соглашались на этот проект?
— Это была чистая авантюра, а такое интересно.
— А что было важно, когда шли в артисты? Возможно, это тоже авантюра?
— Нет, осознанный выбор, я к этому долго шел. Я родился и вырос в Челябинске. С первого класса занимался в разных театральных кружках, а с шестого — в театральной школе. Там была профессиональная подготовка для поступления в московские вузы, в расписании имелось целых 15 предметов — музыка, спорт, фехтование, сценбой, МХК (мировая художественная культура. — Прим. ред.), пантомима, степ... У меня не было ни одной свободной минуты. Я занимался и в каникулы, и летом, и зимой — во все сезоны и без выходных и праздников. Но мне это нравилось. От школы я ездил на всякие конкурсы, в основном чтецкие, играл в спектаклях. Самой первой ролью был Кот Базилио в получасовом спектакле «Подарочные мышки».