Режиссер Дмитрий Бертман — о работе в театре, "Геликон-опере" и спектаклях

Караван историйКультура

Дмитрий Бертман: "Это раньше в опере пели пышные дамы. Сейчас очень сложно найти Татьяну Ларину — пенсионерку"

Увидев меня, женщина в испуге вжалась в кресло, как Графиня в "Пиковой даме", и я в полном соответствии с мизансценой заговорил как Герман: "Не пугайтесь, ради бога, не пугайтесь, я пришел вас умолять о милости одной! Подпишите документы на новый театр!" Она удивленно: "Какой?!" — "Геликон-опера".

Беседовала Елена Ланкина

У вашего театра необычное название. Почему «Геликон-опера», а не какая-нибудь еще?

— Как-то сидели с Гришей Заславским — первым директором нашего театра, а ныне ректором Российской академии театрального искусства, с которым дружны со школьной поры, — листали словарь античных терминов и наткнулись на слово «Геликон». Так называется гора в Греции, на которой по преданию Аполлон водил хороводы с музами. Нам показалось, что это слово очень подходит для храма оперного искусства.

В 2018-м во время гастролей в Греции мы побывали на своей «исторической родине». Дали концерт в православном монастыре Осиос Лукас и подарили монахам наш флаг. Отныне каждый путник, назвавший пароль «Геликон-опера», может рассчитывать на радушный прием и ночлег. Тридцать один год назад и не предполагали, что когда-нибудь посетим эти места.

— С чего и кого начиналась «Геликон-опера»?

— С пяти артистов, моих однокашников по ГИТИСу, с которыми я поставил «Мавру» Стравинского. Не потому что горячий поклонник этого композитора, а потому что вокалистов у нас было мало, а это опера на четверых.

Время-то было тяжелым: в 1990-м в Москве работали только три музыкальных театра и везде штат заполнен. Никто из выпускников ГИТИСа не мог устроиться, даже самые талантливые. Вот мы и решили сделать «спектаклик» от безысходности. Потом еще один, и еще, и назвались театром.

Сначала все было «по любви», на безвозмездной основе. Потом ученый Александр Пашковский, разрабатывавший компьютерные программы, дал нам огромные по тем временам деньги — две тысячи рублей, если не ошибаюсь, — на которые мы сделали декорации, сшили костюмы. Он и стал нашим первым спонсором. Театр еще никто толком не знал. Афишу, висевшую на Доме медика, где мы выступали, изготовили от руки, гуашью.

Однажды играли всего для двух зрителей — больше никто не пришел. Зато каких — для Святослава Рихтера и Нины Дорлиак! Они откуда-то узнали о новом театре и пришли послушать оперу Стравинского. Никогда не забуду этот спектакль...

— Дом медика на Большой Никитской был одним из самых известных культурных центров Москвы. Как вы туда попали?

— По блату. Но специфическому. Дело в том, что директором ДК на протяжении тридцати лет являлся мой отец — Александр Семенович Бертман, заслуженный работник культуры, режиссер, сценарист, поэт и очень теплый человек. На мою просьбу сыграть оперу в маленьком зальчике он ответил: «Пожалуйста, только заплати аренду».

После чего у нас случился довольно серьезный конфликт. Мне казалось, что папа не должен брать с нас деньги, но он сказал:

— Не могу создавать для тебя особые условия только потому, что ты мой сын.

— У нас нет средств!

— Ищи.

Напротив Дома медика располагался магазин «Ковры». Он и сейчас существует, его владельцы — наши партнеры. Те ребята дали деньги, которыми мы оплатили аренду.

Вскоре нас отправили за границу, очень смешным образом. Пришла Мария Ивановна из Краснопресненского райисполкома: «Слышала, у вас есть спектакль «Аполлон и Гиацинт». Наш район — побратим города Ингольштадта в Баварии. Через месяц у них состоится фестиваль цветов, и мы хотели бы вас туда отправить с этой постановкой». Она не знала, что опера Моцарта совсем не про цветы, но я об этом умолчал. Немного переделал спектакль, чтобы он хоть как-то соответствовал тематике мероприятия, и мы отправились в Германию.

Это были наши первые гастроли, очень камерные. У нас ведь поначалу всего пять музыкантов играли — «скрипка, бубен и утюг». Мы их приглашали прямо в день спектакля, за репетиции платить было нечем. В Ингольштадте за тысячу марок я купил машину Opel , всю ржавую. Мы с замечательным певцом Вадиком Заплечным погнали эту рухлядь через Германию, Чехию и Белоруссию в Москву — чтобы продать и выручить денег на театр.

Перегонщиков тогда пасли бандиты. Нас бог миловал от рэкета, но было очень страшно. В Праге ночевали в машине прямо на Вацлавской площади, в Минске — на территории мотеля. В Москве сразу дали объявление в газету «Из рук в руки» и неплохо спекульнули. Выручили три тысячи долларов, на которые жили целый год. Все сотрудники зарплату получали.

В 1993-м приехали на гастроли в Питер. Руководитель театра «Санктъ-Петербургъ Опера» Юрий Александров рассказал, что его коллектив получил статус государственного и бюджет от города, и я решил последовать его примеру. Обратился в правительство Москвы и стал оформлять необходимые документы. Вдруг вызывает один высокопоставленный чиновник:

— Президент Ельцин издал указ, ограничивающий создание новых бюджетных учреждений культуры. Он вступит в силу через неделю, а заседание московского правительства, на котором будут решать ваш вопрос, — завтра. В пакете документов не хватает всего одной бумаги за подписью начальника департамента финансов Коростелева. Если добудете ее до завтра, успеете проскочить. Если нет, о статусе государственного театра придется забыть.

— А как ее добыть?

— Не знаю. Я вообще не имею права рассказывать вам об этом, как и давать документы. Но если отправлю их официальным путем, вы ничего не успеете. Берите и ищите каналы.

Никаких каналов у меня не имелось. Адрес департамента финансов узнал в ближайшем киоске «Мосгорсправка». В то время в правительственных учреждениях не было такой жесткой пропускной системы, как сейчас. Я без труда прошел в приемную Коростелева и услышал, что он в отпуске, его замещает некая Фетисова. Кабинет на пятом этаже.

Там дорогу преградили секретари:

— Вы записаны?

— Нет.

— Можем записать вас на следующую неделю.

— А сейчас пройти нельзя?

— Анна Никитична занята.

Выпроводили в коридор. Но я снова пробрался в приемную и сразу рванул к заветной двери.

— Вы куда?!

— Я сын, — почему-то вырвалось у меня.

Секретари остолбенели, и я влетел к Фетисовой. Увидев меня, женщина в испуге вжалась в кресло, как Графиня в «Пиковой даме», и я в полном соответствии с мизансценой заговорил как Герман:

— Не пугайтесь, ради бога, не пугайтесь, я пришел вас умолять о милости одной! Подпишите, пожалуйста, документы на новый театр!

Она удивленно:

— Какой?!

— «Геликон-опера». Мы находимся на Большой Никитской. Завтра играем «Паяцев», приходите!

— Ой, как я люблю эту оперу! — вдруг заулыбалась дама. — У меня и сын поет в хоре.

Секретарша приоткрыла дверь:

— Анна Никитична, мы не виноваты, он сам!

— Выйдите отсюда, дайте спокойно поговорить!

Побеседовали о «Паяцах», спели пару отрывков. Фетисова не сразу решилась поставить подпись на необходимом нам документе:

— Должно пройти специальное заседание. Но оно состоится нескоро и вы не получите статус... Ладно, возьму на себя ответственность.

В мэрии не поверили, что подпись настоящая: «Анна Никитична — суровая бюрократка и крайне осторожный человек. Как вам это удалось?» Но дело было сделано. Театр получил государственный статус и бюджет на тридцать единиц. Это казалось безумно много по сравнению с пятью музыкантами и восемью артистами. Тогда уже их было восемь...

Очень помогла нам и Лидия Игнатьевна Матусевич из комитета по культуре. Меня все пугали этой влиятельной дамой: «Даже не суйся к ней с бухты-барахты! Она такой сложный человек! Надо подгадать, чтобы настроение было хорошее, и обязательно цветы красивые купить, чтобы к себе расположить». А я очень нуждался в расположении Матусевич, чтобы утвердить новый бюджет.

Долго не решался к ней пойти, но наступил момент, когда откладывать визит больше было нельзя. Шикарных цветов купить не сумел, в девяностые с ними была напряженка. Взял несколько букетиков ландышей у бабушки, торговавшей на улице. Когда зашел с ними в кабинет, Матусевич подняла глаза от бумаг и ахнула:

— Ой, ландыши, мои любимые! Какая прелесть! А мне все время розы эти мертвые несут! — потом осеклась и спросила: — Вы кто?

— Руководитель нового театра.

Познакомились и как-то быстро нашли общий язык. Лидия Игнатьевна стала часто к нам приходить на спектакли и влюбляться как зритель в «Геликон».

Однажды сказала: «Какая ужасная обувь у артистов! Так нельзя. Купите новую, хорошую, я вам выделю деньги».

Потом как-то поинтересовалась:

— А сколько должно быть музыкантов в опере? У вас их что-то мало.

— В других театрах — сто человек.

— Я вам подпишу бюджет на сто десять.

И у нас наконец появился полноценный оркестр...

Бог часто посылал мне людей, заинтересованных не в какой-то личной выгоде, а в том, чтобы театр рос и развивался. Они в него влюблялись, поэтому и помогали.

Так было и со стройкой. Реконструкция здания шла долго и мучительно, требовала огромного количества согласований, встреч, писем и постоянной борьбы. Восемь лет мы работали в бывшем помещении театра Et Cetera на Новом Арбате. Как только съехали с Большой Никитской, историческая усадьба Шаховских-Глебовых-Стрешневых оказалась в центре внимания самых разных структур и людей. Многие мечтали ее заполучить и не гнушались никакими средствами. Доходило до того, что меня караулили у подъезда с автоматами, пытались запугать. Потом отбиваться пришлось от «защитников» архитектурного наследия. Что они творили, не передать словами! Но в конечном итоге мы победили, даже несмотря на смену городского руководства.

— Да вы просто везунчик по жизни!

— По-моему, любой человек везунчик. Надо просто видеть в людях хорошее. Не ждать того, что не дано, и не списывать неудачи на невезение. Многие считают: мол, у меня это не случилось, значит, я неудачник. Но им везет в чем-то другом, а они этого не замечают!

— Как вы стали оперным режиссером?

— По большому счету — от лени. Я ведь лодырь по натуре, да-да, не смейтесь! Мама мечтала, что стану пианистом, и очень рано отдала в музыкальную школу, а я не хотел часами сидеть за инструментом, потому что был увлечен режиссурой.

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Колесо судьбы Харрисона Форда Колесо судьбы Харрисона Форда

Легендарный актер Харрисон Форд, чьи герои не сходят с экранов более полувека

Караван историй
“Нам свойственно идеализировать прошлое»: как молодые артисты возвращают моду на ретро-музыку” “Нам свойственно идеализировать прошлое»: как молодые артисты возвращают моду на ретро-музыку”

Феномен ностальгии в новой русской музыке

Esquire
Нина Цагарели. Любимая жена Абдуллы Нина Цагарели. Любимая жена Абдуллы

В кино Абдулла содержал гарем, а в жизни Кахи Кавсадзе хранил верность жене

Коллекция. Караван историй
«Инквизиторы все равно настигнут свою жертву». Отрывок из книги Маркоса Агиниса «Инквизиторы все равно настигнут свою жертву». Отрывок из книги Маркоса Агиниса

Фрагмент из книги «Житие Маррана» о Франсиско Мальдонадо да Сильве

СНОБ
Евгения Добровольская. От комедии до трагедии и обратно Евгения Добровольская. От комедии до трагедии и обратно

Евгения Добровольская о большой семье

Коллекция. Караван историй
Отборные дети Отборные дети

Чем генетика может помочь родителям, мечтающим о здоровом потомстве

Vogue
Татьяна Кравченко: «Я сейчас абсолютно довольна своим одиночеством. Не стала ни для кого музой» Татьяна Кравченко: «Я сейчас абсолютно довольна своим одиночеством. Не стала ни для кого музой»

«На третьих «Сватах» я влюбилась в Федора Добронравова. Но зря я открылась ему»

Караван историй
10 вопросов-ловушек, которые девушки задают на первом свидании, и как на них отвечать 10 вопросов-ловушек, которые девушки задают на первом свидании, и как на них отвечать

О чем девушки спрашивают парней во время знакомства

Maxim
Микаэл Таривердиев «И Дон Кихот, и Дон Жуан в одном лице - это про него» Микаэл Таривердиев «И Дон Кихот, и Дон Жуан в одном лице - это про него»

«Люблю, люблю, но реже говорю об этом. Люблю нежней...» Звучал родной голос

Коллекция. Караван историй
Как замедлить процесс старения, выделив для себя 45 минут в день Как замедлить процесс старения, выделив для себя 45 минут в день

Возраст — понятие относительное и мы в силах на него повлиять

Psychologies
Георгий Эфрон. «Ни к городу и ни к селу — езжай, мой сын, в свою страну» Георгий Эфрон. «Ни к городу и ни к селу — езжай, мой сын, в свою страну»

Дневники Георгия Эфрона как отражение непростой жизни сына Марины Цветаевой

Караван историй
Худой мир Худой мир

История Алены, которая стала моделью в 15 лет и до сих пор борется с РПП

Cosmopolitan
10 книг о Венеции, которые стоит прочесть 10 книг о Венеции, которые стоит прочесть

Книги, которые помогут погрузиться в неповторимую атмосферу Венеции

СНОБ
Стас Намин Стас Намин

Стас Намин — о возрасте и легендарных друзьях

Maxim
«Меня едва не убило счастье»: как я оказалась на грани, несмотря на благополучие «Меня едва не убило счастье»: как я оказалась на грани, несмотря на благополучие

Внешнее благополучие не гарант душевного спокойствия: история Ники

Cosmopolitan
Аннато, снежные грибы, бакучиол: почему они должны быть в твоей косметике Аннато, снежные грибы, бакучиол: почему они должны быть в твоей косметике

Трендовые компоненты, которые подарят твоей коже и волосам силу и красоту

Cosmopolitan
«Я стала больше прислушиваться к себе и своим желаниям» «Я стала больше прислушиваться к себе и своим желаниям»

Альбина Джанабаева — о материнстве, семейной жизни и эмоциях

OK!
10 бесчеловечных экспериментов, о которых мечтают ученые 10 бесчеловечных экспериментов, о которых мечтают ученые

Мечты научного сообщества, от которых по коже бегут мурашки

Maxim
Археологи обнаружили в Кремле редкую поливную чашу XV века Археологи обнаружили в Кремле редкую поливную чашу XV века

Археологи нашли в Большом Кремлевском сквере богатую коллекцию артефактов

N+1
15 вещей, которые девушки не делают принципиально 15 вещей, которые девушки не делают принципиально

Негласный кодекс поведения с мужчинами, которого придерживаются девушки

Maxim
Основатель SETTERS Евгений Давыдов – о русском креативе, сложностях и рекламном бизнесе Основатель SETTERS Евгений Давыдов – о русском креативе, сложностях и рекламном бизнесе

Основатель SETTERS — о рынке труда и высшем образовании

GQ
С кого был списан образ Джеймса Гандольфини в «Клане Сопрано» С кого был списан образ Джеймса Гандольфини в «Клане Сопрано»

Прообразом семьи Сопрано стал итальянский клан Декавальканте

GQ
Автор. Дмитрий Глуховский Автор. Дмитрий Глуховский

Дмитрий Глуховский – о кино, цензуре и языке ненависти

GQ
Нейросеть помогла обмануть систему распознавания лиц незаметным макияжем Нейросеть помогла обмануть систему распознавания лиц незаметным макияжем

Новый метод обмана систем распознавания лиц

N+1
7 вопросов, которые помогут уменьшить число конфликтов в отношениях 7 вопросов, которые помогут уменьшить число конфликтов в отношениях

В чем причина скандалов в паре и как их можно избежать?

Psychologies
Чистая энергия: как исландцы научились выращивать землянику круглый год Чистая энергия: как исландцы научились выращивать землянику круглый год

Исландия процветает и плодоносит за счет ледников и вулканов

Вокруг света
«Просто друг»: почему мы оказываемся во френдзоне и держим в ней воздыхателей? «Просто друг»: почему мы оказываемся во френдзоне и держим в ней воздыхателей?

Как мы попадаем во френдзону и можно ли это изменить?

Psychologies
Отношения с мужем после родов: 5 фактов, о которых ты не знала Отношения с мужем после родов: 5 фактов, о которых ты не знала

Сеть переполнена советами для молодых матерей. Но стоит ли их слушать?

Cosmopolitan
Новый теропод из Узбекистана оказался верховным хищником своей экосистемы Новый теропод из Узбекистана оказался верховным хищником своей экосистемы

Теропод из Узбекистана мог достигать восьми метров в длину

N+1
Время когерентности молекулярных кубитов повысили на порядок Время когерентности молекулярных кубитов повысили на порядок

Физики смогли увеличить время когерентности кубитов

N+1
Открыть в приложении