Даниил Воробьёв: «Дорога, ветер, кабриолет, дочь»
Даниил Воробьёв откровенно говорит о детстве, профессии, таланте и популярности, любви и отцовстве. Вспоминает моменты, которые остались с ним на всю жизнь, рассказывает, как с возрастом изменилось его представление об успехе и чему научило рождение дочери. А еще объясняет, почему у каждого человека есть своя «музыка» и почему так важно, чтобы она прозвучала.
— Тебе когда-нибудь говорили после близкого знакомства: «А я совсем другим тебя представлял!»? Каким тебя обычно видят сначала и какой ты на самом деле?
— Какой я на самом деле? (Смеется.) Я тоже очень часто задаю себе этот вопрос. То есть речь даже не о собеседнике, тут бы самому увидеть и, самое главное, зафиксировать это исчезающее ощущение. Из представлений о себе и складывается впечатление, очевидный характер, структура, модель. Так дерево становится деревом, серебряный глянец — скольжением воды по камням, сбитая песчаная соль в волосах — теплым ветром, высыхающая влага на губах — осознанием поцелуя, влетевшая в окна птица — смертью, лилия — уважением к пройденному пути, замкнувшее в груди сердце — любовью. Это сначала! А на самом деле я — и, скорее всего, ты — встречаем внутри вопрос: а почему так? Почему это тело, которое так удивительно точно вписано в непревзойденную игру жизни, является мной?! Я — человек. У меня есть ноги! Они должны куда-то идти. Есть руки, которые призваны что-то давать, а чаще брать. Есть мозг, который думает, что он делает выбор. У меня есть дом. Добрые люди — это друзья. Мы дышим тем, что называется воздух. Его высокую перспективу мы называем небом, огненный пульсирующий шар — солнцем, его прикосновение — теплом, и оно конечно. Как любой влюбленный взгляд! Поэтому надо успеть создать, родить, построить, воплотить, стать лучше, прийти первым, подтвердить собственное существование, потому что ночь уже натягивает свое мягкое одеяло и выкатывает то, что мы называем луной. Ее меланхоличный взгляд смягчает страх от безвозвратного исчезновения. Ночь шепчет колыбель агонии смерти.
Знаешь, иногда я с большим трудом натягиваю себя на всю эту концепцию. И в то же время любуюсь каждым ее проявлением!
— А с тобой вообще легко? В дружбе, в работе, в близких отношениях? Или ты человек, к которому нужно найти свой ключ?
— Хочешь, давай обнимемся?! (Смеется.) Помолчим о том, о чем вряд ли сможем поговорить здесь...
— Нормально? (Обнимаемся.)
— Нормально.
— Было классно!
— Да!
— Продолжим?
— Конечно!
— Какая твоя черта больше всего помогает тебе в жизни, а какая регулярно все усложняет?
— Абсолютная вера во все происходящее! В пролетающие мимо многоэтажки, красивые кварталы, далекие, даже одинокие трассы, в людей, в брошенные ими слова. Вера, которая дает место всему, любым идеям, формулировкам, обоснованиям, рассуждениям о смысле жизни. Правилам и даже их порой совсем идиотскому несовпадению с реальностью. Одна большая навигационная карта, которую мы затерли до дыр. В ней путь, дистанция, повороты, остановки, затраченное время, KPI, ресурс, ответственность, праздники. В ней одни глаголы и давно нет прилагательных! И ты сверяешься с этой картой, она у тебя перед глазами, как гаджет. Мы дома! (Смеется.) Все названо и определено. Эта абсолютная вера очень помогает мне в профессии и очень сильно хлещет мне по лицу в жизни. Но есть способность, которой горжусь! Я могу проснуться, выйти на улицу как человек, который не знает названий и определений и даже не понимает, что то, что сейчас происходит, называется прогулкой. Утро — ноль! Будто я только что родился и не знаком с окружающей действительностью. Все явления и объекты превращаются в чудо! Они не названы, и я знакомлюсь с ними вновь. Эйфория, перманентный шок и благодарность, что у меня есть возможность быть свидетелем такой игры форм, энергий, эмоций. Танец, понимаешь?! В каждой секунде! Танец, который касается нас с тобой.
— Утро — ноль!
— Да! Попробуй как-нибудь!
— Есть ли страх, который ты до сих пор не победил, но уже научился с ним жить?
— Есть, но говорить о нем я боюсь. Это как подумать о проигрыше — и он чудесным образом возникает в твоей реальности. Я задаю себе вопросы: как? за что? почему? И прихожу к выводу, что именно я его и заказал. Я вдохнул в него жизнь! Энергию! Чувства! Ты же замечала, что пространство очень подвижное: подари ему ощущение себя на пьедестале — и оно поставит тебя туда. Как только почувствуешь себя самозванцем, пространство снесет тебя с ног!
— Так чего ты боишься?
— Оглядываться.
— Каким ты был ребенком?
— Ты что, специально? (Смеется.)
— Спокойным или тем, кто постоянно попадал в какие-то истории?
— (Улыбается.)
— Что в тебе сегодняшнем осталось от того мальчишки?
— Все! Ничего не просы´палось. Наоборот, стало ценнее, ведь старательно переписалось в голове и дополнялось деталями в бесконечных оборотах назад. Превратилось в легенду! Сладкий миф. Фамильную драгоценность, которую передают по наследству. Красивая история спасает будущее поколение от скуки, сознание — от безумия, человека — от раскалывающего чувства вины и собственной ничтожности. Мы всё переписываем! Это и есть народное творчество, которое заполняет пустоту, как зимнюю ночь — сверкающие кристаллы снега.
— За что тебя чаще всего ругали родители?