Андрей Мерзликин. Весна внутри
«Мне кажется, старение начинается тогда, когда человек перестает чувствовать весну — не только за окном, но и внутри. Если с приходом дня рождения ты больше не ощущаешь обновления, предвкушения — вот это тревожно. А если чувствуешь — значит, живешь».
Андрей, мы встречаемся с вами накануне дня рождения. Это всегда особая точка — рубеж, когда невольно подводишь итоги и одновременно строишь планы. С каким настроением вы входите в новый личный год?
— Прежде всего — с ощущением осознанности. Раньше день рождения был просто датой в календаре: еще один листок оторвал — и дальше побежал. Не придавал этому особого значения. А сейчас я впервые чувствую это иначе. Не как формальность, не как «очередную дату», а как новый этап, новый уровень, новую возможность.
Есть удивительное состояние — как перед выходом к зрителям или перед сложной сценой в кадре: легкая дрожь, но не от страха, а от предвкушения. Это не тревога, а именно внутреннее волнение, ожидание. Вот с таким ощущением я и вхожу в свои пятьдесят три. Мне кажется, жизнь готовит что-то новое. Я еще не знаю, что именно, но эмоция уже пришла. И она меня радует.
— То есть цифра вас совсем не пугает?
— Абсолютно нет. Более того, я вдруг понял, что возраста как такового не существует. В детстве пятьдесят звучало как приговор — это был образ дедушки, человека уже «по ту сторону активной жизни». А сейчас я смотрю на себя и понимаю: во мне по-прежнему много юношеского, живого, не до конца «созревшего».
Я вообще стал легче. Раньше был таким ворчливым, чересчур серьезным, ко всему относился основательно, иногда даже тяжеловесно. Вел себя как сварливый дед, который все знает, все контролирует, все оценивает. А сейчас во мне больше свободы. Я многое себе позволяю — не в плохом смысле, а в том, что перестал себя зажимать и все время контролировать каждую реакцию. Самоконтроль остается, но я стал меньше бурчать и больше радоваться жизни.
Мне кажется, старение начинается тогда, когда человек перестает чувствовать весну — не только за окном, но и внутри. Если с приходом дня рождения ты больше не ощущаешь обновления, предвкушения — вот это тревожно. А если чувствуешь — значит, живешь. Значит, что-то в тебе по-прежнему открыто миру.
Наверное, поэтому я и согласился на эту фотосессию. Честно скажу: никогда не чувствовал себя органично в глянцевой съемке. Это не моя стихия. Есть люди, которые получают от этого удовольствие, чувствуют себя свободно. А для меня это всегда работа: я надеваю одежду, которую в жизни не ношу, вхожу в образ, который не совсем я. Поэтому редко на такое соглашаюсь. Но сейчас решил: почему бы не сделать себе подарок? Иногда ты долго отказываешься от подобных историй, а потом наступает момент, когда соглашаешься и понимаешь — это правильно. Этим проектом я, по сути, поздравил себя с днем рождения.
— Как вы будете отмечать его в этом году? Как-то по-особенному?
— В нашей семье есть традиция, и она не меняется годами. Накануне дня рождения каждого из нас мы вместе обсуждаем, каким должен быть торт, и каждый раз придумываем новый — обязательно тематический. Его делают на заказ, а вечером мы прячем торт, чтобы утром устроить имениннику сюрприз.
Есть еще одно правило: именинник должен сделать вид, что спит. Даже если проснулся в шесть утра — не вставать, не выходить, ждать. В какой-то момент из-за двери начинает звучать: «С днем рождения тебя...» — сначала шепотом, потом громче. Я каждый раз волнуюсь: сердце начинает стучать.
Со временем понимаешь, что материальные подарки перестают быть главным. А вот эта песня за закрытой дверью, свечи, родные голоса, которые желают здоровья, близкие, которые тебя обнимают, — это становится самым ценным. У меня накопилось столько этих утренних видео, что из них можно смонтировать отдельный фильм — про то, как мы будим друг друга. И честно говоря, я очень надеюсь, что такая традиция будет жить дальше.
— А вообще у вас когда начинается новый отсчет — с января или все-таки с личной даты?
— У меня — по календарю. Я, к счастью, сохранил в себе способность радоваться Новому году. До сих пор люблю ощущение конца года: усталость, итоги, ожидание новогодней ночи, будто начинаешь с чистого листа. Раньше я много лет был для семьи Дедом Морозом. А в этот раз впервые не надевал шапку и бороду и получил огромное удовольствие от того, что мы просто были вместе: дети, разговоры, традиционный оливье, телевизор с обращением президента. Это было тихое, настоящее начало года. Ко дню рождения я отношусь гораздо спокойнее.
— Сейчас вы входите еще в один новый этап — набираете курс во ВГИКе. Если представить, что через год мы снова встретимся, каким хотите себя увидеть уже в этом качестве?
— Более радостным и уверенным. Я жду, что через год моя семья вырастет на 25 студентов. К набору своей мастерской во ВГИКе отношусь как к ответственности почти семейной. Ты берешь людей не на день и не на проект — на четыре года. Они приходят с доверием, с мечтой, с ощущением, что именно здесь начнется их жизнь в профессии.
И ты уже не имеешь права быть поверхностным — ни в слове, ни в интонации, ни в поступке. Сейчас модно выставлять границы: твое — мое. А у меня воспитание и мировоззрение сложились так, что я чувствую: настоящая полнота отношений, будь то близкий человек, студент или партнер по площадке, — это взаимная включенность.
Ты делишься эмоциями, открываешься, понимаешь, что можешь получить травму, рану, но этот страх тебя не останавливает. Ты все равно готов рискнуть, потому что доверяешь. И в данном случае это будет осознанная ответственность за людей, которые тебе поверили.
— Вы будете строгим педагогом?
— Не знаю, скорее нет. Как мои дети говорят, из меня веревки вить — вообще не вопрос, настолько это легко. Я в этом смысле доверчивый, добрый. Но не значит, что это обязательно проявление моей человеческой доброты. Просто я не всегда умею включать жесткость характера в моменты, когда ее нужно проявлять. Дети это знают. Поэтому, когда буду говорить, что я их воспитал... Думаю, они во многом сами воспитались: папу легко обойти на поворотах, легко им манипулировать, легко сделать по-своему.
И я надеюсь, что с этим курсом выйду на новый уровень уже и для себя: смогу быть в меру жестким человеком, который умеет обозначать требования так, чтобы это не было обидно для студентов, но соответствовало моему внутреннему цензору. Сейчас он стал для меня более понятным, у меня есть ощущение, что я умею этим пользоваться. Поэтому и уверенности в наборе стало больше.