Кристофер Робин часто задавался вопросом: что привело его отца к катастрофе?

Караван историйКультура

Алан Милн. Винни-Пух и прочие неприятности

Кристофер Робин решил спрятаться за пышно разросшимся кустом белых роз, тем более что садовник, мистер Джордж Таскер, уже их обработал и больше сюда не вернется: Джорджа влекли не розы, а аромат жаркого, которое готовила кухарка Бренда, припасенная ею бутылочка виски и те ласки, которыми она также собиралась угостить Таскера.

Барри Ган

Фото: Bettmann/Corbis/Getty Images

Кристофер Робин часто подсматривал, как нежно обнимаются двое этих толстых немолодых людей. И ему, если уж говорить правду, становилось завидно: его-то до сих пор обнимала и целовала только нянька, а вот, к примеру, мать — никогда.

Из укрытия мальчик видел гравийную дорожку, ведущую к дому. Звонкий колокольчик уже смолк, и Гертруда, горничная в белом переднике и крахмальной наколке, бежала открывать дверь. По одному только характеру звонка Кристофер Робин знал, что за посетители замерли в благоговейном ожидании за калиткой: сейчас раздастся робкий голос или голоса, восхищенные выражения благодарности — весь этот дурацкий ритуал, повторяющийся без изменений каждый вторник уже несколько лет кряду. Отец Кристофера Робина Алан Александр Милн в эту самую минуту сидел в своей комнате и работал — писал очередную книгу. Вернее притворялся, что работает, потому что заливистый колокольчик мог не услышать разве что глухой.

Мысленным взором Кристофер Робин видел, как восторженно ахающего журналиста проводят в дом, где мать мальчика Дафни поспешно кидается в свою комнату «привести себя в порядок» и шепотом препирается по своей странной привычке с шеренгой висящих в шкафу платьев: «Тебя не надену! Ты выцвело! Твой фасон давно пора на помойку! А ты куда под руку? Тебе сколько лет?» Наконец расфуфырившись точно в оперу, мать с «гостевой» улыбкой выплывала на первый этаж, где ее дожидался посетитель.

Кристофер Робин навострил уши в своем укрытии. Сейчас мать поведет этого типа показывать дом, вот уже наверняка они зашли в кабинет к отцу. Алан Милн сделал вид, что не ожидал вторжения, хотя едва успел прибрать неискоренимый бардак на письменном столе: книги, разорванные листки, рукописи — все, что обычно захламляло его кабинет.

— Как видите, пишу... — разводит руками отец, не вынимая изо рта трубки.

Кажется, никто из сотен журналистов, которых перевидал Кристофер Робин, не удержался от вопроса:

— Вы написали это здесь?

Отец поджимал тонкие губы, нервно проводя рукой по редеющим светлым волосам. Он сразу понимал, какая именно из его книг подразумевается под словом «это».

— Может, вас в первую очередь интересует, для чего я вообще пишу? — неизменно спрашивал Алан и не дожидаясь наводящих вопросов, начинал перечислять причины. Его нисколько не беспокоило, что одни и те же слова появлялись во всех статьях о нем. — Прежде всего я пишу для собственного удовольствия и удовлетворения, — улыбаясь, говорил Милн. — Во-вторых, чтобы доставить радость любимой жене, которая всегда и во всем меня поддерживает. — При этих словах расплывается в заученно-любезной улыбке острое лицо миссис Милн, стоящей начеку в дверях.— Ну и наконец, я пишу, чтобы немного развлечь нашего мальчика, — вздыхая, заключает Алан.

Дафни, кажется, вообще умудрилась не заметить, что Кристофер родился, и иногда смотрела на растущего мальчишку с изумлением: неужели этот шумный паршивец — ее сын? Фото: Vostock Photo

Вот это «ну и наконец чтобы...» всегда вызывало у Кристофера Робина гнев и обиду. Он на последнем месте по значимости! Много раз ему хотелось выплеснуть свое негодование отцу, но гордость не позволяла показать, как сильно он уязвлен. Даже журналисты обычно удивлялись подобному заявлению мистера Милна, ведь они ожидали увидеть заботливого отца, сочинившего лучшую в мире детскую книжку — «Винни-Пух» для своего лучшего в мире единственного сына, являющегося к тому же героем повествования.

— А нельзя ли увидеть мальчика, его комнату и... медвежонка? — непременно просили посетители.

— Кристофер! — в ту же секунду доносится до притаившегося за кустом мальчишки раздраженный крик матери. — Куда ты исчез? Быстро сюда!

«Ни за что! Лучше умру здесь, под розами», — думает мальчик. О черт, он забыл про Матильду! Лохматый пуделек со всех ног несется прямо к Кристоферу Робину, за ним бежит няня, за няней — садовник; мать Дафни криками подгоняет их с крыльца.

— Не пойду! — вопит Кристофер Робин. — Нет! — Но тут ему в голову внезапно пришла другая мысль: — Ладно, — бурчит он няне, вылезая на дорожку. — Пошли.

Долговязый тип, сегодняшний гость, воззрился на мальчика как на зверушку в зоопарке, а потом стал с преувеличенным энтузиазмом трясти ему руку, так что у худенького Кристофера Робина заболело плечо.

«Это мистер Дориан Рон, — торжественно произнес Алан Милн, обращаясь к сыну, — заместитель главного редактора очень известной газеты. — Покажи гостю свою комнату». Комната Кристофера Робина светлая и просторная, с высоким потолком. Несколько игрушек все эти годы так и продолжали безмятежно сидеть на тумбочке рядом с его кроватью. Хотя, ясное дело, он не притрагивался к ним, но это давно уже стало частью спектакля вокруг его отца и потому прислуга тщательно следила, чтобы композиция не нарушалась. Горничная строго присматривала за тем, чтобы очищенный от пыли Пух смирно сидел на своем месте. Иногда его относили в чистку, а потом приклеивали новые глаза-пуговицы взамен утерянных и заново пришивали уши, чтобы медвежонок выглядел не менее прилично, чем остальные члены семьи.

Но сегодняшний гость напрасно искал глазами медвежонка, которого Кристофер Робин успел бесцеремонно затолкать вверх ногами в карман куртки.

— Я его выкинул, из него посыпались опилки, он уже очень старый, — заливаясь краской, произнес Кристофер Робин заранее заготовленный текст.

Гость потрясенно заморгал:

— Вы выбросили свою любимую игрушку? Ту самую, которая...

— Это вовсе не моя любимая игрушка, я люблю машины, крокет и математику! — с вызовом ответил мальчишка.

— Где Пух? — грозно воскликнула мать, кидаясь к кровати сына. — Куда ты его дел, негодник? Он был здесь еще утром!

Няня уже волокла сопротивляющегося мальчика подальше от остолбеневшего гостя. Да Кристофер Робин просто пожалел отца и потому не выкрикнул, как собирался, что «Винни-Пух» — вовсе не его любимая книга, что отец вообще ни разу не читал ее сыну вслух, хотя она появилась в печати в 1926 году, когда Кристоферу Робину исполнилось шесть; эту книгу ему много позднее прочла нянька. Кстати, Пух был моложе мальчика лишь на год и на самом деле медвежонка звали совсем не Пухом, а Эдвардом — Пухом же звали лебедя, который жил в Кенсингтонских садах; а Винни — это кличка черной медведицы из лондонского зоопарка, но отец в книге объединил эти два имени и дал их дурацкой игрушке. И никто в их семье не любит Пуха! В их семье все притворяются и никто никого не любит.

Кристоферу Робину в самом деле часто становилось жалко отца, светловолосого голубоглазого «красавчика», как шепталась прислуга на кухне. Алан всегда выглядел таким напряженным, будто проглотил шпагу, он никогда не смеялся от души. Сын давно знал, что у родителей несчастливый, показушный брак, но отец, несмотря ни на что, изо всех сил доказывал миру, какая необыкновенно счастливая у них семья.

В тот день, когда Кристофер Робин не хотел выходить к гостю и собирался выбросить Пуха — правда, сделать это все-таки не решился, он был очень обижен на отца: тот снова забыл привезти ему из Лондона новую игру, которая есть уже у всех его друзей. Зато матери отец накупил целый ворох разноцветных дамских журналов и несколько упаковок шелковых чулок, ради которых, Кристофер Робин знал, Алану пришлось сделать огромный крюк до Стрэнда; детский же магазин находился прямо по пути к их загородному дому Котчфорд-фарм в Восточном Сассексе. И ехал отец в тот день не поездом, а на собственной машине с шофером! Но все равно не заехал. И так всегда...

Комната Кристофера Робина была просторной и светлой, с высоким потолком. Несколько игрушек все эти годы так и продолжали безмятежно сидеть рядом с кроватью мальчика. В том числе плюшевый мишка, которого на самом деле звали Эдвардом. Кристофер Робин у себя в комнате, 1925 год. Фото: Vostock Photo

Все вокруг знали, что Алан Милн обожает жену, и только Алан не замечал, что его знакомые и родственники терпеть Дафни не могут. Кристофер Робин всего пару раз в жизни бывал в богатом лондонском доме бабки и деда де Селинкур, родителей матери, чопорных, неприветливых французских аристократов. Здесь все блестело и переливалось: натертые полы, зеркала, хрусталь люстр и посуда отражались друг в друге, дорогие восточные ковры, бархат диванных подушек существовали только для того, чтобы на них смотреть. От Кристофера Робина ни на секунду не отклеивалась служанка — не дай бог, он что-нибудь тронет пальцем!

Алан Милн тоже чувствовал себя здесь чужим, а посему навещал тестя с тещей крайне редко. Насколько вольготнее дышалось в скромном доме другого деда Кристофера Робина — Джона Вайна Милна. Если кто-то и был теплым и искренним человеком в семействе Милн, так это дед Джон. Добряк со старомодными усами и в проволочном пенсне был директором подготовительной школы для мальчиков в Лондоне, сам преподавал там и считал это занятие самым важным и почтенным изо всех прочих профессий. Он мечтал передать хотя бы одному из троих сыновей семейный бизнес, и как же ему не повезло — ни один из детей не пожелал стать учителем!

Младший, Алан, рос трудным ребенком, вечно гоняющимся за недостижимой любовью матери Сары Мэри, души не чаявшей в своем первенце Барри и не умевшей это скрывать. Джон Милн старался делать вид, что относится ровно ко всем троим сыновьям, на самом же деле явно предпочитал среднего — Кена, поэтому на Алана любви не хватило и он всю жизнь доказывал, что достоин ее. Не отсюда ли, думал позже Кристофер Робин, все особенности характера его отца, его нелепого брака и саморазрушения в конце жизни?

Авторизуйтесь, чтобы продолжить чтение. Это быстро и бесплатно.

Регистрируясь, я принимаю условия использования

Рекомендуемые статьи

Степан Михалков: «Хулиганом я стал раньше всех» Степан Михалков: «Хулиганом я стал раньше всех»

Помните фильм «Утомленные солнцем»? Все это взято из моего детства

Коллекция. Караван историй
Появилась первая открытая база данных по перовскитным солнечным элементам Появилась первая открытая база данных по перовскитным солнечным элементам

Создана единая открытая база данных по перовскитным солнечным элементам

N+1
Анастасия Стоцкая: «Стараюсь из своей жизни исключать любую критику» Анастасия Стоцкая: «Стараюсь из своей жизни исключать любую критику»

Анастасия Стоцкая — о мюзиклах, рок-операх и хейтерах

Караван историй
Выиграли от пандемии: как стартап для обучения сотрудников привлек $60 млн Выиграли от пандемии: как стартап для обучения сотрудников привлек $60 млн

Spekit — проект, встраивающий обучающие инструменты прямо в рабочий софт

Forbes
Жанна Бадоева: Жанна Бадоева:

Жанна Бадоева: Раздражаться или расстраиваться нет смысла

Караван историй
Планетологи разрешили воде быть жидкой на Марсе еще миллиард лет Планетологи разрешили воде быть жидкой на Марсе еще миллиард лет

Последний раз вода текла по поверхности Марса 2 миллиарда лет назад

N+1
Ирина Померанцева. Песни молодости Ирина Померанцева. Песни молодости

Леонид Борткевич — сладкоголосый Орфей, который сводил с ума женщин СССР

Коллекция. Караван историй
Как мозг хранит воспоминания: ученые изучали рыб, чтобы ответить на этот вопрос Как мозг хранит воспоминания: ученые изучали рыб, чтобы ответить на этот вопрос

Воспоминания - одна из самых загадочных вещей. Как они записываются в мозге?

Популярная механика
Иван Стилиди. В потоке Иван Стилиди. В потоке

Беседа с хирургом и онкологом Иваном Стилиди

Караван историй
Проверь себя (или того, кто рядом): 7 признаков настоящего психопата Проверь себя (или того, кто рядом): 7 признаков настоящего психопата

Как определить психопата или социопата?

Cosmopolitan
Валерия Ободзинская: Валерия Ободзинская:

Валерия Ободзинская рассказывает о своем отце Валерии Ободзинском

Караван историй
Стресс перед смертью: Михаил Зеленский судился с экс-женой за детей и имущество Стресс перед смертью: Михаил Зеленский судился с экс-женой за детей и имущество

Внезапная смерть телеведущего в расцвете сил шокировала общественность

Cosmopolitan
Алексей Ивашов: «Отец ушел из дома, и на этот раз все могло закончиться разводом» Алексей Ивашов: «Отец ушел из дома, и на этот раз все могло закончиться разводом»

В кино я наконец повидал родителей: Светлану Светличную и Владимира Ивашова

Коллекция. Караван историй
6 худших фраз после секса 6 худших фраз после секса

Вводим моду на постсексуальное молчание и запоминаем слова, которые стоит забыть

Maxim
Мы не сидим сложа руки Мы не сидим сложа руки

Лучший декоратор вашего дома — это вы сами

Tatler
Фотограф Юрий Рост: Каждое время оставляет человеку возможность подкручивать усы вверх Фотограф Юрий Рост: Каждое время оставляет человеку возможность подкручивать усы вверх

Фотограф Юрий Рост — о времени, профессии и правилах жизни

СНОБ
Закулисье дома гламура и жадности Закулисье дома гламура и жадности

История семейства Гуччи буквально просилась на экран

Караван историй
Как повлиял на мировую моду Андре Леон Телли Как повлиял на мировую моду Андре Леон Телли

Скончался один из самых колоритных персонажей в фешн-индустрии Андре Леон Телли

СНОБ
Рынок в хаки: как геополитика мешает инвесторам Рынок в хаки: как геополитика мешает инвесторам

На что стоит обращать внимание инвесторам во время геополитической напряженности

Forbes
Переход в облако только начинается, а прогнозы о будущем метавселенных могут не сбыться: тренды до 2030 года Переход в облако только начинается, а прогнозы о будущем метавселенных могут не сбыться: тренды до 2030 года

Даже становясь лучше, новые технологии не смогут заменить старые и привычные

VC.RU
Гнилые яблоки для Шиллера и жабья рвота для Ньютона: причуды известных ученых и писателей Гнилые яблоки для Шиллера и жабья рвота для Ньютона: причуды известных ученых и писателей

Нормальных людей не существует, среди гениев — тем более

Playboy
Так и останется? Паралич Белла, почему он возникает и как его избежать Так и останется? Паралич Белла, почему он возникает и как его избежать

Что такое Паралич Белла и можно ли с ним что-то сделать?

Cosmopolitan
Хьюстон, у нас проблема: как понять, что отношения мешают тебе развиваться Хьюстон, у нас проблема: как понять, что отношения мешают тебе развиваться

Порой спутник жизни может серьезно тормозить личностный рост

Cosmopolitan
Интервью с Клэр Фой: от королевы Елизаветы до «Грязной герцогини» Интервью с Клэр Фой: от королевы Елизаветы до «Грязной герцогини»

Одним из самых ожидаемых сериалов точно можно назвать «Очень британский скандал»

Cosmopolitan
Из имамов в российские дворяне Из имамов в российские дворяне

После капитуляции в ауле Гуниб Шамиля ждал почётный плен в России

Дилетант
10 интересных находок в Google Earth 10 интересных находок в Google Earth

Google Earth позволяет каждому заглянуть в самые удаленные уголки планеты

Популярная механика
Пионерка Мэри Пикфорд: как девочка на весь СССР заявила, что мечтает о миллионах Пионерка Мэри Пикфорд: как девочка на весь СССР заявила, что мечтает о миллионах

Как письмо одной девочки в издании «Пионер» ошеломило весь СССР

Cosmopolitan
Продуктовые карточки, талоны, чеки: история платежных суррогатов СССР Продуктовые карточки, талоны, чеки: история платежных суррогатов СССР

Талоны, купоны, карточки — эти бумажки или дополняли деньги, или заменяли их

Maxim
Битц-опрос Битц-опрос

Зази Битц – о серьезном отношении к моде и мечтах о режиссуре

Harper's Bazaar
4 шага к новым «старым» отношениям 4 шага к новым «старым» отношениям

Пара психотерапевтов оказалась на грани развода. Они использовали последний шанс

Psychologies
Открыть в приложении