Источник вечной тревоги: как изменились представления о женственности в ХХI веке
Удивительный парадокс! Десятилетиями женщины боролись за право на реализацию своих амбиций вне традиционных установок: строить карьеру, делать бизнес и совершать открытия. Быть личностью, в конце концов. Но как только мы получили это право и даже реализовали его, многих из нас стали одолевать сомнения: а достаточно ли мы теперь женственные? не потеряли ли мы что-то важное? и что такое вообще быть женщиной в ХХI веке? Вместе с экспертами и героинями Forbes Woman мы изучили, что сегодня вкладывается в это понятие и почему оно становится источником постоянной тревоги для успешных женщин.
«В 2021 году мы привлекли инвестиционный раунд. Моя жизнь тогда со стояла из россыпи встреч с разными фондами и бизнес-ангелами, — вспоминает в разговоре с Forbes Woman CEO образовательной платформы «Синхронизация» Мария Бородецкая. — И вот сижу я на одной такой встрече в хорошем ресторане, пою соловьем, какая у нас подрастает замечательная компания. Слушает меня интеллигентный мужчина лет пятидесяти, который сам попросил с ним встретиться. Вдруг останавливает меня и говорит: «Мария, все очень интересно, а бизнес-то кто делает?» Я тоненьким голоском: «Я». Он: «Ага, понятно. А людей кто увольняет?» — «Я». И дальше последовала лекция про то, что каждый раз, когда я принимаю сложные решения, во мне умирают «женские гормоны», а вместе с ними нерожденные дети, и зачем я хочу так сильно растить бизнес, ведь если я стану успешнее мужа, он уйдет. Я так опешила, что все, на что меня хватило, — настоять разделить счет пополам и бежать».
Эта история — пример двойственного отношения в обществе к женственности. Считается, что всякой женщине необходимо ею обладать, но одновременно это дает повод сомневаться в ее компетентности.
В 2017 году Ив Форстер, на тот момент научная сотрудница Лаборатории мышления, рассуждения, творчества и образовательной нейронауки в американском Университете Мэриленда, провела эксперимент в Twitter (сейчас X; соцсеть заблокирована в России). Неделю она регулярно публиковала посты о науке, поставив на аватарку фото привлекательной девушки, и ежедневно получала токсичные комментарии (например, что среди женщин неслучайно мало нобелевских лауреаток и вообще у них мозг меньше). Все чудесным образом изменилось, когда Ив начала вести аккаунт от имени воображаемого ученого Стива и поменяла аватарку. Всю следующую неделю лайки и репосты сыпались как из рога изобилия. При этом контент в течение всего времени эксперимента был одинаково экспертным.
В колонке для издания Vox Форстер рассказывала, что на идею эксперимента ее натолкнула ситуация из жизни. Она всегда носила в лаборатории своего рода униформу: джинсы, бесформенное худи, на голове пучок; все это, чтобы коллеги-мужчины воспринимали ее всерьез. И когда однажды пришла принимать экзамен, распустив волосы и сделав красивую укладку, какой-то студент начал раздраженно выговаривать, что она ничего не понимает в собственном предмете.
С подобными ситуациями женщины сталкиваются регулярно. «У нас работал немецкий пивовар, настоящий консерватор. В пивоварении женщины-руководители вообще редкость, а для него это было за гранью добра и зла. Первое время он меня всерьез не воспринимал, — делится с Forbes Woman заместитель генерального директора пивоварни Tarkos Ольга Тарасевич. — И только через год совместной работы, когда я доказала, что понимаю процессы не хуже него, а по некоторым вопросам и лучше, он начал называть меня «леди-босс». Для меня это было не насмешкой, а высшей формой признания. Потому что «босс» — это про уважение, а «леди» — про то, что он наконец увидел во мне женщину, с которой можно и нужно работать на равных».
Опрос 66 женщин-лидеров, опубликованный в 2025 году в журнале Gender, Work, Organization, показал, что большинство из них на работе вынуждены надевать «мужскую маску»: не проявлять мягкость и эмпатию, решительно идти на конфликты, демонстрировать больше контроля и прямоты. При этом возникает парадокс: «женственное» поведение одновременно осуждается и ожидается. Респондентки признавались, что в бизнесе от них зачастую одновременно ждут жесткости и критикуют за нее же.
Женщины-лидеры постоянно сталкиваются со взаимоисключающими требованиями. Они подробно описаны в уже ставшей классикой статье в Harvard Business Review 2013 года «Женщины на подъеме: невидимые барьеры». Женщины, которые преуспевают в традиционно мужских сферах, воспринимаются как пусть и компетентные, но все же менее приятные в общении, чем их коллеги-мужчины. Поведение, которое у мужчин выглядит как здоровая самоуверенность или напористость, применительно к женщинам может восприниматься как высокомерие или резкость.
В итоге там, где одни свою женственность прячут, другие вынужденно подчеркивают. «Мне приходилось добавлять женственности в зависимости от ситуации, — вспоминает в разговоре с Forbes Woman основательница ресторанной группы Bazar Family Евгения Качалова. — Когда я в молодые годы была в подчинении, приходилось быть более мягкой, «включать дурочку»: «ой, а я не знала», «ой, извините, пожалуйста».
Исследование, опубликованное в 2024 году в журнале Psychology of Women, на примере академической среды показывает, как выглядит система двойных стандартов. Специалистки, которые занимаются «одобряемыми» для женщин науками — филологией, психологией, — воспринимаются как более располагающие к себе, но менее компетентные. Ученые, занимающиеся «мужской» физикой или математикой, считаются квалифицированными, но не такими теплыми и эмпатичными. В то же время мужчин в традиционно «женских» сферах считают и достаточно профессиональными, и приятными в общении.
«Важно, что это не какая-то сознательная предвзятость со стороны оценивающих, а архитектура восприятия, которая выстраивалась долго как результат доминирующего социального и гендерного порядка», — комментирует ведущий научный сотрудник Института экономической политики им. Е.Т.Гайдара и Социологического института РАН, автор телеграм-канала «Женщина, у которой накопилось» Жанна Чернова.
«Да, у меня часто возникало ощущение ущербности: что я не достаточно женщина. Мы собирались с подругами-предпринимательницами, плакали в женском кругу от неумения быть девочками, под гонг дышали матками, слушали марафоны «открой в себе богиню» и признавали, что не дано. Видимо, какая-то хромосома отказывалась быть женщиной в мужском понимании — послушно пить кофе в платье от Ульяны Сергеенко и ждать указаний, как жить, от главы семейства или руководителя, — иронизирует управляющий собственник компании Fifth Avenue (занимается дизайном интерьеров) Екатерина Сивер. — Чаще всего это ощущение окутывает вечером, после того как ты с утра отработала в спортзале, потом на работе и, наконец, сделала уроки с сыном, параллельно доделывая сотню дел. И вот падаешь в постель так, что сил хватает только потупить в соцсетях, и в этот момент меньше всего ощущаешь себя женственной кошечкой. Скорее лишенным любых чувств чурбаном».
Точка разлома
Философ Джудит Батлер еще в 1990-е сформулировала перформативную теорию гендера. Она писала о том, что никакой врожденной женственности или мужественности не существует, это продукт постоянно воспроизводимых социальных норм и ожиданий. Проще говоря, природа не задает никаких феминных «заводских настроек», но мы пытаемся следовать им буквально с рождения — так, как это диктует общество. Батлер объясняет, что гендерный идеал — это то, чего никто никогда не видел. Нормы женственности существуют не потому, что они где-то прописаны и утверждены, а потому, что они постоянно повторяются и навязываются в языке, медиа, повседневности.
Но сама эта повседневность меняется. Специалистка по гендерным исследованиям из Университета Ковентри Адриен Эванс в обзоре «Женственность в XXI веке» называет два важных сдвига, ключевым образом повлиявших на представления о женственности за последние два с лишним десятка лет: растущая заметность феминизма и распространение социальных сетей и цифровых медиа.
Пусть и медленное, но все же изменение положения работающих женщин (по данным Международной организации труда, с 2000 по 2004 год средняя доля женщин в управленческом персонале выросла с 24,5% до 30%), продолжающаяся широкая общественная дискуссия о гендерном неравенстве, проникновение феминистских нарративов в поп-культуру (сегодня девочки узнают о правах женщин не из выступлений активисток, а из песен) как никогда расширили диапазон доступных женщинам ролей. А социальные сети стали площадкой, где все это можно обсудить, найти новые форматы женственности — и сразу их примерить.
Но у этого процесса есть и обратная сторона. Британский социолог Анджела Макробби в своей известной книге «Последствия феминизма: гендер, культура и социальные изменения» подробно объясняет, как социальные перемены формируют новую систему двойных стандартов. На первый взгляд кажется, что патриархальные требования к женщинам ушли в прошлое и сегодня они наконец имеют возможность добиваться успеха в любой сфере. Однако в действительности ожидание успеха стало новым социальным требованием, да и прежние — быть мягкой, милой, конвенционально привлекательной — никуда не делись. Так сам образ power girl, девушки, которой все по плечу, превратился в ловушку. Женщиной, которая занимает руководящую позицию и много зарабатывает, трудно управлять напрямую. Но можно диктовать ей стандарты женственности и сексуальности, чтобы поддерживать бесконечную внутреннюю тревогу: «Я все еще недостаточно хороша».
Параллельно присутствие женщин на руководящих постах, да и в целом в тех сферах, где еще 30 лет назад они были скорее исключением, вызывает противодействие. Американская журналистка Хелен Эндрюс в колонке для издания Compact и в своих публичных выступлениях сетует на «великую феминизацию», из за которой на рабочих местах теперь якобы царят не здоровая конкуренция и проактивный настрой, а бесконечные разговоры и интриги.