Город без плана
Новосибирск: конторы, фавелы и оперный театр
В середине февраля исполнилось 100 лет, как Центральный исполнительный комитет СССР принял постановление о переименовании города Новониколаевска в Новосибирск. К этому моменту статус города поселение имело уже 22 года, а существовало 33 года — свою историю Новосибирск отсчитывает от 1893-го. И смена названия за этот короткий период стала уже четвертой: поселение первоначально именовали Александровским в честь Александра III, но вскоре стало Новониколаевским уже по случаю интронизации сына императора Николая II, затем разрослось до города Новониколаевска, и вот, наконец, на карте возник Новосибирск. В июле 2024-го большой материал о городе для Weekend делал Григорий Ревзин. Повторяем публикацию с актуальными дополнениями.
Новосибирск — город, который способен вызвать у урбаниста чувство профессиональной неполноценности. Это столица Сибири, это третий по величине российский город, где 1,5 млн жителей.
Новосибирск — крупнейший город азиатской части России, административный центр Сибирского федерального округа и Новосибирской области. По данным Росстата на 2025 год, численность населения Новосибирска — 1 637 266 человек, город является третьим по этому показателю после Москвы и Санкт-Петербурга.
Это город сильный, процветающий в смысле экономики, город образованный — словом, верхний уровень современной русской цивилизации. Но это все как-то не прилагается к тому, что он представляет собой в физическом плане. Огромный, тянется на десятки километров, а потом на другой стороне Оби еще столько же, и все эти километры — ускользающая от определений бесконечная невнятность.
Тут очень широкие улицы, большую часть года заполненные снежной кашей или жижей, а дома на них поставлены как-то редко, по отдельности.
И все время кажется, что это еще не город, что город скоро начнется, а здесь пока еще не стоит вылезать из машины. И вот едешь по Красному проспекту, самому длинному прямому проспекту России (7 км), уже и памятник Ленину проехал, и мэрию, и Никольскую часовню, и областное правительство, и вот уже большой кафедральный собор Александра Невского, и, наконец, Обь — и тут оказывается, что город-то позади. Что этот бесконечный проспект через пустыри — это и был город, а «еще не город» — это как раз здесь.
Города с великими реками — а Обь тут шириной метров 500–700 — стремятся выйти к ним как-то поавантажнее, тем более если никаких других выигрышных особенностей рельефа кругом не наблюдается. Но хотя территория Новосибирска — это бесконечное более или менее болото под низким свинцовым небом, всей своей тканью город показывает, что он создан не для пустого любования бессмысленным протеканием реки.
Берег Оби в градостроительной документации получил название «депрессивные пространства». «Конфигурация железной дороги и особенности ландшафта способствовали изоляции отдельных районов города. Железная дорога отрезала центр города от реки Обь, на приречных территориях стихийно размещались промышленность и неблагоустроенная жилая застройка, таким образом, эти территории надолго оказались выключенными из активной городской жизни. Связь с берегом реки не восстановлена и поныне». Эта характеристика из статьи Ольги Лосевской «История появления депрессивных пространств в центральной части г. Новосибирска» очень мягкая и академическая. На самом деле район какой-нибудь Сухарной улицы — это потрясающий городской пейзаж. В каком-то смысле если вы хотите увидеть что-то действительно уникальное в Новосибирске, то вам сюда. Это десятки километров каких-то немыслимых хибар, гнилого дерева и ржавого металла, населенных мигрантами из Центральной Азии вперемежку с неблагополучным местным населением,— то, что так может быть в столичном, богатом, современном городе, производит большое впечатление. В Рио-де-Жанейро или Буэнос-Айресе возят в районы фавел — так вот тут есть свои, хотя менее живописные в силу суровости климата.
Посещение прибрежных фавел заставляет как-то смириться с тем, что — бог с ней, с Обью — надо иначе взглянуть на Красный проспект, там все же великий город, цивилизация, архитектура, это и есть центр. Но он все равно не лишен странностей. В принципе у Новосибирска нет центра, то, что есть, в градостроительной терминологии называется «линейный центр» — то есть собственно этот бесконечный Красный проспект и есть центр. Это деревенская типология — где есть одна главная улица,— в миллионниках она встречается редко. Но на какой-то части Красного проспекта — скажем, от Дома офицеров до собора Александра Невского — центральность несколько сгущается. Тут сравнительно представительные здания, магазины, иногда рестораны, кафе, учебные заведения — но ширина проспекта и пустые места между зданиями создают ощущение какого-то недостатка концентрации. В градостроительстве есть понятие «паттерн застройки», это логика геометрии освоения пространства. Так вот Красный проспект в роли центра — это все равно как если бы центром Москвы была Профсоюзная улица, а центром Петербурга — Московский проспект на пути в Пулково.
Дом офицеров — это первоначально Дом инвалидов (проект 1915 года, архитектор Андрей Крячков; он создал, кажется, все значимые здания Новосибирска числом более 100), который потом трижды был перестроен: в 1920-х, в сталинское и в хрущевское время. Собор в неовизантийском стиле возвели в 1899-м, архитектор недоизвестен, за образец взяты работы Василия Косякова (собор в Кронштадте), но кто доводил проект — то ли Николай Соловьев, то ли архитектор, работавший в основном на железной дороге в Сибири Константин Лыгин,— остается спорным.
То есть две крайние точки проспекта — дореволюционные здания. И отсюда может показаться, что на этом отрезке проспект сложился в дореволюционное время. Но это не так, дореволюционной застройки почти нет. Самое примечательное здесь — это здания 1920–1930-х, конструктивистские и сталинские. Новосибирским архитектурным авангардом — от «Центральной гостиницы» Даниила Фридмана (1928 год, Красный проспект, 25) до «Стоквартирного дома» Андрея Крячкова (1937 год, Красный проспект, 16), получившего за эту работу Grand Prix и Золотую медаль на Expo в Париже,— принято гордиться, он многократно описан и справедливо воспет. На мой взгляд, однако, у него есть две проблемы.
Первая, вероятно, существует только в моем восприятии, и все же решусь ее обозначить. Эта архитектура, на мой взгляд, не слишком интересна. В 1929 году Анатолий Луначарский приехал в Новосибирск и назвал его «русским Чикаго». Вряд ли он имел в виду архитектуру. Ничего похожего на Чикагскую архитектурную школу, которая входит в любую историю архитектуры, здесь нет, речь идет о быстром росте промышленного города.