Инвестиции в прорыв
Как государства финансируют науку и новые технологии
Поддержка прорывных технологий становится одним из ключевых направлений экономической политики ведущих стран. В России важным инструментом здесь выступают нацпроекты: по доле госфинансирования науки страна занимает первое место в мире. Главная задача теперь — обеспечить переход от масштабного финансирования к заметному технологическому эффекту, считают эксперты.
В России основным источником финансирования науки сегодня являются средства государства. На них, согласно сентябрьской работе Института статистических исследований и экономики знаний (ИСИЭЗ) НИУ ВШЭ, приходится 63,4% внутренних затрат на исследовательские работы. В 2025 году объем госфинансирования составил 1,4 трлн руб. (около $46 млрд).
Как отмечают аналитики ИСИЭЗ, в США и Китае доля госфинансирования в науке значительно ниже — 19,3% и 16,8% соответственно, однако по абсолютному объему затрат эти страны лидируют: $194,5 млрд и $173,1 млрд соответственно. Германия занимает третье место ($56 млрд), Россия — четвертое.
В странах, лидирующих по общему объему затрат на науку, ведущую роль инвестора играет предпринимательский сектор: доля его средств превышает 60%. В Китае в 2025 году бизнес вложил в науку $817,3 млрд, в США — $693,3 млрд, в Японии — $181,2 млрд, в Южной Корее — $127,1 млрд. Россия занимает десятое место по абсолютному объему финансирования науки за счет этого источника — $24,2 млрд.
Механизмы поддержки
Мировая практика показывает, что универсальной модели господдержки прорывных отраслей не существует, однако можно выделить общий тренд, характерный для большинства стран с развитыми научно-технологическими системами, говорит старший научный сотрудник Центра пространственного анализа и региональной диагностики Президентской академии Ольга Еремченко. Он заключается в нацеленности на создание экосистем для решения приоритетных научно-технологических задач государства. Ранее госфинансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) получали преимущественно фундаментальные исследования, а прикладные развивались за счет инвестиций частного сектора. «Теперь же меры господдержки осуществляются в рамках комплексных программ, охватывающих все стадии: от проведения исследований и создания инфраструктуры до вывода на рынок новых товаров и услуг. При этом конкретный набор инструментов и механизмов поддержки прорывных отраслей различается», — отмечает Еремченко.
Так, Китай задает приоритеты на уровне государства, а регионы создают инфраструктуру, принимают стандарты и организуют пилотные зоны для испытаний, рассказывает директор департамента стратегического развития МТС Максим Зубарев. Например, в 2024 году в Китае запустили пилот «автомобиль–дорога–облако» в 20 городах. В Пекине зону для тестирования автономного транспорта расширили со 160 до 600 кв. км.
В США поддержка зависит от стадии развития технологии: гранты помогают стартапам проверить идею и создать прототип, а субсидии и налоговые вычеты позволяют построить производство, отмечает эксперт. Канада объединяет бизнес, вузы и заказчиков в отраслевые консорциумы, а Израиль помогает запустить венчурный рынок, после чего частный капитал работает самостоятельно.