Жрица русской любви
«Бывшую» женщину двух великих мужчин — Достоевского и Розанова — практически лишили собственной биографии, превратив её имя и судьбу в пикантный довесок к жизням её знаменитых возлюбленных
Даже не верится, что Аполлинария Суслова — дочь бывшего крепостного крестьянина графа Шереметева из Нижегородской губернии. Правда, Прокофий Суслов был не простым крестьянином, имел состояние и, по-видимому, принадлежал к старообрядцам. А это была особая популяция русских людей — кержаки, «твёрдая кость», испытавшие страшные гонения власти за свои убеждения, но так и не сломленные ею. Выкупившись от помещика (наверняка не за малые деньги), Прокофий стал купцом, а потом завёл фабричное дело, разбогател, и две его дочери — Надежда и Полина (Аполлинария) — никогда и ни в чём не нуждались, жили в довольстве и холе.
Обе окончили пансион для благородных девиц в Нижнем, а потом отец предоставил им возможность и средства учиться дальше. Надежда решила заняться медициной, на деньги отца уехала в Швейцарию, в Цюрих, где в университете был прекрасный медицинский факультет и где учились многие русские девушки (в том числе Вера Фигнер). В отличие от Фигнер, бросившей медицину и «ушедшей в революцию», Надежда успешно окончила университет, написала под руководством Сеченова диссертацию, а главное — она в 1868 году выдержала экзамен и стала первой в России женщиной — дипломированным врачом.
Родившаяся в 1840 году Аполлинария (которая, кстати сказать, всю жизнь завидовала успехам Надежды) пошла другим путём. Она захотела получить образование в Петербургском университете (заметим — не диплом, который женщинам был не положен, а образование, знания). Переступила порог университета и тут же попала в самый эпицентр общественных бурь…
Это было время, которое чем-то напоминало перестройку конца 1980-х годов. После смерти императора Николая I в 1855 году и поражения в Крымской войне наступила новая эпоха, эпоха реформ, общественного брожения. Тотчас с приходом к власти молодого государя Александра II будто отвалилась надгробная плита: по столице пошёл слух, что новый император намерен изменить свирепый университетский устав времён своего отца, что школа будет бессословной, что разрешат женское образование, что будут, наконец, выдавать заграничные паспорта!
Общественное движение оживилось — стали смелее речи на собраниях, в студенческих аудиториях. Из Лондона зазвучал голос Герцена — его «Полярная звезда», а потом и «Колокол» превратились в самые популярные издания. Как в нашу перестройку, зазвучали призывы к власти: «Долго ещё оставаться в губительном застое? Пора встрепенуться. Но чтоб нас разбудить и вызвать к полезной деятельности, для этого нужна — повторяем опять и готовы повторять беспрестанно — нужна гласность… Да озарится Россия светом гласности, да не укроются от неё злые и добрые дела!»
Естественно, университетская молодёжь была носителем всего передового, а университет стал центром свободомыслия. Лекции знаменитых профессоров, публицистов, писателей становились политическими событиями. Студенты варились в густом политическом бульоне тех лет. Аполлинария была среди них, она не столько ходила как вольнослушатель на лекции, сколько участвовала в бурных дискуссиях, демонстрациях, спорах в аудиториях, на съёмных квартирах, где жили студенты. На демонстрациях она была в первых рядах, только что не кусала казачьих лошадей. Бывало, что жандармы тащили её — этакую разгневанную революционную фурию — в участок, сажали на сутки в камеру с проститутками и воровками, а утром отпускали. На выходе из узилища — восторженный митинг восхищённых её смелостью студентов.
Аполлинария производила на окружающих неизгладимое впечатление: стройная девушка «с большими серо-голубыми глазами, с правильными чертами умного лица, с гордо закинутой головой, обрамлённой великолепными косами. В её низком, несколько медлительном голосе и во всей повадке её крепкого, плотно сбитого тела было странное соединение силы и женственности», а также — дополним цитату современника Сусловой — в ней была поразительная сексуальность, которая, как мёд мух, притягивала к ней мужчин. Она это прекрасно знала и часто этим беззастенчиво пользовалась.
Не будем забывать, что великие реформы Александра II потрясли русское общество, затронули все его слои и, конечно, женщин. Расцветала заря русского феминизма. Как-то на одном из митингов к Аполлинарии подошёл вальяжный профессор и с улыбочкой пожурил её — мол, не место такой красавице быть в этой толпе. Она тотчас залепила нахалу звонкую оплеуху. Так же, наверное, поступили бы многие её современницы — борьба за равенство женщин в России была всегда острой, болезненной и, как теперь кажется, бесконечной и безнадёжной.
Был ещё один фактор, который повлиял на формирование личности Сусловой. Как известно, в эпоху смут и реформ резко понижается порог нравственности, многое в отношениях полов, ранее столь отягощённых обычаями, упрощается. Тогда это называлось «эрой свободной любви», через сто лет — «сексуальной революцией». Аполлинария, воплощённая Афродита, довольно рано поняла, что обладает какой-то магнетической сексуальной энергией и что ради неё мужчины готовы на всё.