Тропою Джека
Первым российским серийным убийцей нередко считают Петрова-Комарова, московского извозчика, собравшего обильную кровавую жатву в годы нэпа. Список его жертв впечатляет, но вот с приоритетом спорно. «Серия» Николая Радкевича в Петербурге 1909-го не доказана, но похоже, что она всё-таки была…
Последователи у Джека-потрошителя появились сразу, как будто только и ждали, что кто-то укажет им Путь. Лондонский убийца едва успел отправить на тот свет всего-навсего вторую жертву из так называемой «канонической пятёрки», а всего две недели спустя в деревушке на севере Англии была схожим образом убита женщина. Пойманный преступник сознался в том, что его подтолкнули «на дело» газетные отчёты. Далее «старую добрую Англию», а затем и остальную Европу с Северной Америкой в придачу захлестнуло некое подобие синдрома (или, если угодно, эффекта) Вертера — массовой волны подражающих самоубийств, накрывающей общество после какого-либо резонансного суицида. Только в данном случае речь шла об убийствах женщин, совершённых с особой жестокостью. Россия в те поры от Европы себя не отделяла и в стороне также не осталась.
Завязка
В ночь на 1 июля на левом берегу Невы у Калашниковской набережной было извлечено из воды тело молодой женщины со следами множественных ранений — убийца двенадцать раз ударил жертву ножом в верхнюю часть тела. От лондонского серийника его отличало то, что он попытался скрыть свою «работу», нагрузив одежду убитой камнями. Убитая Анна Блюментрост была неплохо известна на Песках (исторический район Петербурга, где селились в основном мелкие торговцы и ремесленники), и особенно у Конного рынка, как обладательница «жёлтого билета». По этому-то основательно намокшему документу её и опознали. От её товарок полиции удалось получить описание последнего клиента: довольно молодой мужчина с бородой, но без усов (то, что называлось «шкиперской бородой»), с непропорционально длинными руками, одетый в чёрное пальто и широкополую шляпу.
По данным Врачебно-полицейского комитета, в 1910 году в Петербурге проституцией промышляло около 2 600 женщин, из них в борделях работала 321 проститутка.
Дореволюционная полиция не изобрела специального термина для малоперспективных в смысле раскрытия дел; «висяк» и «глухарь» — профессиональный сленг уже советского времени. Именно этим и грозило стать дело об убийстве мадемуазель Блюментрост, кабы через две недели не последовало продолжение.
Развитие
На этот раз трагедия разыгралась неподалёку от Николаевского, ныне Московского, вокзала Петербурга, на Лиговке, в гостинице «Дунай». Номера там часто снимали мужчины для того, чтобы провести время с нетребовательной дамой. После того как утром 15 июля в одном из номеров был обнаружен труп молодой женщины с множественными ножевыми ранениями и следами истязания, коридорный сообщил, что накануне ночью молодой человек в чёрном пальто и шляпе, назвавшийся крестьянином Мишутиным, заказал в номер вино и конфеты, а утром расплатился, сказал в приоткрытую дверь номера «Затворись, Ариша, спи» и попросил разбудить спутницу через час. При попытке выполнить его просьбу открылось ужасное зрелище — на теле жертвы насчитали два десятка ножевых ранений. Позже медики установили, что Екатерина Герус (имя установили путём опроса промышлявших в том районе «уличных дам») была предварительно задушена; следовательно, речь шла не о ярости, а о некоем извращённом наслаждении либо «послании человечеству». Корысть исключалась: деньги убитой — 2 рубля 80 копеек — остались нетронутыми.