Судак по-генуэзски
В год 1474-й затеялось в далёких генуэзских владениях в Крыму судебное разбирательство, вошедшее в историю права и просто в историю как «Дело братьев Гуаско».
Ждали турок — и они пришли
Разбирательство шло долго, но ни консулу Солдайи (ныне Судак) Христофоро ди Негро, ни вышестоящему консулу-наместнику всей Газарии (Северного Причерноморья) Антониотто да Кабелла, ни даже Светлейшей республике Генуя (точнее, Банку святого Георгия) — никакой из властных ветвей не суждено было поставить точку в этом споре итальянцев между собою, возникшем из-за самоуправства местных феодалов.
В роли «верховного арбитра» выступил султан османской империи Мехмет II Фатих (Завоеватель), чей «окончательный вердикт» по праву сильного был крайне прост: всё, что ваше, теперь моё.
Случилось это 31 мая следующего, 1475 года, когда турецкая армада из более трёхсот кораблей и судов под командованием великого визиря Гедик Ахмеда-паши вошла в залив, сейчас известный как Феодосийский. На его берегу располагалась Кафа — столица генуэзских черноморских владений. О мощной системе её укреплений в нынешней Феодосии напоминает немногое — участок стен цитадели и несколько башен разной степени сохранности. В городе, по наиболее реалистичным оценкам, насчитывалось примерно 30 тысяч жителей, имелись большие запасы оружия, в том числе огнестрельного.
В общем-то две сотни артиллерийских стволов могли легко подавить всего десяток турецких орудий, обстреливавших крепость, но этого не случилось. Консул Кафы капитулировал под мощнейшим, на грани восстания, давлением её жителей, где большинство составляли не генуэзцы, а греки и армяне, которые надеялись на пощаду. Хотя после падения Константинополя в 1453 году всё здесь жило тяжёлыми предчувствиями, терзавшими солдайского консула ди Негро. Сохранилось его письмо консулу Кафы да Кабелла от 20 сентября 1474 года: «О, если бы ко благу государства этого никогда не случилось. А если что и будет учинено врагами, рушилось бы. Верьте мне, что хотел бы оказаться ложным предсказателем». И точно так же, как и в столице империи ромеев в последние годы её существования, постоянная тревога выплеснулась в онтологическую суетливость под уже занесённым над головами турецким ятаганом.
Подданные Византийской империи не называли и не считали себя какими-то «византийцами», а предпочитали другие наименования, например — ромеи (по-гречески «римляне»). По академической трактовке, годом падения Римской империи считается 476-й. Однако для византийцев их империя никуда не «падала». Они всегда связывали свою историю с Римом и его наследием. Даже само слово «Византия» появилось на Западе лишь в Ренессанс. Ранее было «Римское государство», или, кратко, «Романия».
Но Константинополь хотя бы нашёл в себе силы мужественно защищаться до конца, и генуэзские наёмники во главе со своим кондотьером оказались на его стенах в числе самых стойких бойцов. Боевой же дух Кафы утонул не в крови, а в тяжбах, интригах, а если совсем уж по-современному, — в коррупции и рейдерстве с прямым противодействием власти.
У армян соперничали за место епископа два претендента. У генуэзцев почти полгода спорили два консула. У соседей, в татарской верхушке, тоже шла своя «замятня», разве только без убийств. Протурецкий хан Нур-Девлет писал Мехмеду II доносы на своего прогенуэзского старшего брата Менгли-Герая, а бей Эминек своими призывами к султану окончательно убедил его в том, что крымские татары в массе не станут на сторону Кафы. В отличие от Константинополя, своих героев сродни Константину XI Палеологу, если говорить о греках, или Джованни Джустиниани Лонго, если обратиться непосредственно к генуэзцам, не нашлось ни в одном из двух консульств и близко.
С другой стороны, есть же ведь история героического подвига Христофоро ди Негро, который до последнего рубился в Солдайе мечом против турок, как бился он перед их приходом на поле казуистики с вышестоящим консулом и всей курией Кафы по делу братьев ди Гуаско. Однако ещё позднесоветская археология поставила под сомнение сам факт обороны мощной крепости летом 1475 года. В культурном слое соответствующего периода нет следов штурма, разгрома и пожара. После капитуляции Кафы защита Солдайи гарнизоном всего в сто уставных ополченцев и 20 солдат оказывалась бессмысленной. Кроме того, заняв её, османы освободили из местного узилища целым и невредимым своего ставленника Нур-Девлета, впоследствии — правителя Касимова. Наконец, надписи на фрагментах разбитого турками в строительных целях генуэзского надгробия позволили археологам идентифицировать его как относящееся к «консулу Христофоро», который мог и не дожить до прихода Гедик Ахмеда-паши под стены Солдайи.
Хранилось в банке
Судакская крепость является памятником фортификации почти в чистом виде. С XV века в ней не сохранилось ни одного гражданского сооружения, если не считать единичных культовых построек и цистерн. А вот тексты, написанные там средневековой латынью в период с 23 августа 1474 года по 10 января 1475 года, дошли до наших дней благодаря тому, что были вовремя, незадолго до турецкого десанта, отправлены в Геную. Сухим путём, более опасным, чем перекрытый османами морской путь, гонец доставил 22 документа в целости и сохранности протекторам Банка святого Георгия. В его архиве они и были найдены, а в 1879 году опубликованы Лигурийским обществом отечественной истории. Полный перевод «Дела братьев ди Гуаско» на русский язык был сделан в 1955 году (переводчик — С. А. Милицын) для публикации в «Очерках истории Сурожа