Развод с большими последствиями
У британских школьников есть надёжное мнемоническое правило запоминания судеб жён короля Генриха VIII: Divorced — Executed — Died («развод — казнь — смерть»). И так два раза. И только в первый раз дело было долгое, многолетнее; войдя во вкус, король значительно ускорился…
Брак Фердинанда Арагонского и Изабеллы Кастильской положил начало объединению Испании и создал условия для завершения Реконкисты — многовекового отвоевания Пиренейского полуострова у мусульман-мавров. Пять доживших до взрослого возраста детей от этого брака открывали широкие возможности для формирования новых династических связей. Так и вышло: единственный сын женился на дочери императора Священной Римской империи, дочери упрочили связи с Португалией, Империей и английским королевством.
Инфанта едет за море
Младшую из них, Екатерину, нарекли в честь прабабушки, английской принцессы из дома Ланкастеров. Она получила великолепное образование: её наставником был один из крупнейших философов-гуманистов той эпохи Алессандро Джеральдини; манеры её были столь же безупречны, сколь и знания. В возрасте трёх лет её обручили с наследником английского престола Артуром, принцем Уэльским. Смысл этого союза для Тюдоров был очевиден: легитимность основателя династии Генриха VII была весьма сомнительной, и брак наследника с принцессой безупречной крови шёл ей на пользу. Не следовало также сбрасывать со счёта перспективы союза в борьбе с извечной соперницей обеих корон — Францией.
Всё было в порядке, испанцы планировали воевать с французами и нуждались в английской поддержке, принц писал невесте о своих пылких чувствах и просил приехать поскорее, в 1499 году даже сыграли свадьбу по доверенности — распространённая в то время практика среди семей высшей аристократии. Однако Изабелла медлила с отправкой дочери к мужу: её всё-таки несколько беспокоила сомнительность прав Тюдоров на престол. Однако в 1501 году испанский посол отрапортовал, что все альтернативные претенденты уже мертвы, Англия богатеет, международный престиж Генриха растёт, и в начале октября того же года испанская инфанта прибыла в Англию. Через десять дней после первой очной встречи молодых архиепископ Кентерберийский провёл обряд венчания.
Впрочем, вопрос о начале полноценных супружеских отношений также решался не новоиспечёнными мужем и женой, а «старшими»: Генрих VII настаивал на том, чтобы они не торопились, ссылаясь на юный возраст сына, а испанский посол передавал пожелания из Мадрида, чтобы рождение ребёнка поскорее упрочило бы испано-английский союз. Английский король уступил, и Артур с Екатериной стали много времени проводить вместе, и, судя по всему, питали друг к другу вполне нежные чувства. Однако на Пасху 1502 года молодой муж заболел; при дворе шептались, что не рассчитал силы в исполнении супружеского долга. Вряд ли дело было в этом, но для дальнейшего развития событий важно, что осведомлённые люди не сомневались, что брак был не только «для вида». Через неделю после праздника принца не стало.
Новое вино, старые мехи
Упустить шанс не хотели ни в Лондоне, ни в Мадриде. Генриху VII не улыбалось терять «добавочную легитимность», а также платить предусмотренную брачным договором «вдовью долю» и наследственные права ни много ни мало на треть доходов от Уэльса. Испании, увязшей в военном конфликте с Францией из-за итальянских владений (Вторая итальянская война 1499–1504 годов), нужна была английская поддержка (в первую очередь финансовая — ведь золото Нового Света ещё не хлынуло на Пиренейский полуостров полноводной рекой). Поэтому после выражения приличествующих случаю соболезнований испанские дипломаты возобновили брачные переговоры. На этот раз речь шла о следующем сыне, тёзке своего отца, Генрихе-младшем.