От «скачка» к хунвейбинам
«Товарищ Мао Цзэдун говорил: чтобы свергнуть ту или иную политическую власть, необходимо прежде всего подготовить общественное мнение», — из постановления ЦК КПК «О Великой пролетарской культурной революции».
В каждой стране есть исторические фигуры, утратившие реальные черты и ставшие мифом о самих себе. Один из таких героев Китая — Хай Жуй, чиновник, живший в XVI веке. Особенной карьеры он не сделал, но прославился своей образцовой неподкупностью: он даже на императора писал жалобу, упрекая его в покровительстве негодным бюрократам. И так уж получилось, что 400 лет спустя с его именем оказалось связано начало Культурной революции в КНР.
Но об этом позже. А пока — немного о том, как жил Китай в 1950-е и с чем он подошёл к 1966 году.
После победы Компартии Китая в 1949 году экономическое развитие страны шло впечатляющими темпами. С 1953 по 1956 год промышленное производство росло почти на 20 %, сельское хозяйство прибавляло около 5 % в год. Вузы и техникумы готовили по 130 тысяч инженеров, которые должны были обеспечивать ещё более интенсивный рост. В таких условиях неизбежно появлялась иллюзия, что построить социализм в Китае не просто не составит труда, а что это произойдёт в ближайшие годы.
«Большой скачок»
«Мыслить глобально, действовать смело» — эти слова вполне точно описывают стиль руководства Мао Цзэдуна в 1950-е. Он не просто планировал с невероятным размахом, но и воплощал проекты и прожекты в жизнь. Убеждённость в том, что взрывное развитие Китая — это навсегда, двигала Мао к нереальным целям: за 15 лет догнать Великобританию, а за 20 — США.
В мае 1958 года состоялась Вторая сессия VIII съезда КПК, на которой правящая партия сформулировала курс «Трёх красных знамён»: обновлённая генеральная линия (построение социализма по принципу «больше, быстрее, лучше, экономнее»), политика «большого скачка» и формирование народных коммун. Если бы эти принципы неукоснительно соблюдались, то Китай в течение нескольких лет стал лидером социалистического мира, а то и шагнул в светлое коммунистическое будущее. Однако планы были настолько же дерзкими, насколько и нереальными.
Так, в течение ближайшей пятилетки (1958–1962 годы) промышленное производство в стране должно было вырасти в 6,5 раза, сельское хозяйство — в 2,5 раза. Ради будущего процветания была мобилизована буквально вся страна: например, на ирригационные работы разом могли направить до 150 млн человек (даже сам Мао брался за лопату). Надо наладить выплавку стали? Доменные печи устанавливали чуть ли не в каждом дворе. Партия приказала увеличить урожай? Весь Китай, от мала до велика, выходил на уничтожение воробьёв и вредителей.
Основа коммунизма — это, конечно, коммуны. В первую очередь они создавались в сельской местности: «Приусадебные участки ликвидируются. Куры, утки, деревья возле домов пока остаются в собственности крестьян. В дальнейшем и это будет обобществлено», — говорил Мао. По тем же принципам организовывали и коммуны городские. Что самое главное, общим в них было не только имущество, но и мнения, настроения, образ мыслей.