Охотник, вернувшийся с холмов
На затерянном в бескрайних водах Тихого океана архипелаге Самоа, на вершине горы Веа, под звёздным небом лежит человек, который придумал то, что мы до сих пор называем «пиратской классикой».
Cамоанцы звали его Тузитала — «рассказчик». Парадокс в том, что самый известный его рассказ, а точнее — роман, родился за тысячи миль от тихоокеанских тропиков: среди холмов промозглой Шотландии, с карты выдуманного острова, нарисованной для скучающего мальчика.
Карты легли удачно
Летом 1881 года 30-летний Роберт Льюис Стивенсон прятался от дождя в Бремаре, шотландском горном посёлке. Погода была такой, что выходить из дома не хотелось, и он стал развлекать тринадцатилетнего пасынка Ллойда Осборна: рисовал карту несуществующего острова, придумывал бухты, «остров Скелета», мыс Флинта. Потом к карте захотелось дописать историю — «если уж есть сокровища, должна быть и охота за ними». Так из игры вырос роман, который сначала назывался совершенно неромантично: «Судовой повар. История для мальчиков».
Пасынок (который через много лет станет соавтором и литературным наследником Стивенсона) следил за сюжетом, жена Фанни редактировала главы, а отец автора, инженер-маячник Томас Стивенсон, тоже неожиданно вмешался и подарил сыну несколько ключевых деталей: сундук Билли Бонса, бочонок из-под яблок, где прячется Джим, сцену с «чёрной меткой». Семейные обсуждения истории о пиратском золоте стали для Стивенсона, по его собственному признанию, чем-то вроде домашнего театра: каждое утро он писал, а после обеда читал вслух свежую главу романа, который мы знаем как «Остров сокровищ».
У писателя, выросшего среди маяков на шотландском побережье, к картам было особое отношение. Стивенсон позже признавался, что его первый полноценный роман «написан по карте», — остров с его бухтой, фортом, холмами фактически диктовал повороты сюжета.
Скитания по миру
Роберт Льюис Балфур Стивенсон родился 175 лет назад, в середине ноября 1850 года, в семье инженеров-маячников, наследников целой династии, построивших по шотландским берегам ориентиры для судоходства.
Слабые лёгкие он унаследовал от матери: в детстве бесконечные бронхиты (перешедшие впоследствии в хронический туберкулёз) держали его в постели, и он научился путешествовать по воображаемым странам и сочинять истории про них задолго до того, как увидел Францию или Америку. Отец, который сам в молодости тайком брался за перо, платил подростку за рукописи, поощряя литературное дело.
От инженерии сын в конце концов сбежал — сначала в юриспруденцию, затем и вовсе «в бездельники», как он сам иронично сформулировал в эссе «В защиту лодырей». Его богемные годы — длинные волосы, дешёвые кабаки, опиум, атеистический бунт — стоили ему тяжёлого конфликта с набожным отцом. Но именно эти годы «косой, худой, всегда простуженный» молодой человек проводит среди художников и писателей, учится подражать любимым авторам — он называл себя «усердной обезьяной», переписывающей абзацы Чарльза Лэма, сэра Томаса Брауна, Даниэля Дефо и других знаменитых предшественников, чтобы выучиться ремеслу.
Во Франции он встречает Фанни Осборн, американку, старше его на десять лет, с двумя детьми и сложной семейной историей. Ради неё он затем отправится в тесной каюте второго класса на пароходе через Атлантику, сядет в поезд до Калифорнии, чуть не умрёт в Монтерее от болезней и бедности — и будет оттуда, лёжа в дешёвом пансионе, писать очерки об «эмигранте-любителе». С Фанни он обвенчается в Сан-Франциско, проведёт странный медовый месяц в заброшенном старательском посёлке в долине Напа и напишет о нём книгу «Самосёлы Сильверадо».