Можем повторить?
Войны нередко начинаются с поводов почти смешных, несопоставимых с масштабом последующих бедствий. Так случилось и в 1853 году
За святые места
В 1847 году обострился довольно старый спор о контроле над святыми местами в Палестине: кому руководить Вифлеемским храмом и храмом Гроба Господня в Иерусалиме — православным, за которыми стоит Россия, или католикам, за которыми стоит Франция? Турция, тяготившаяся влиянием Петербурга, под давлением французского императора Наполеона III согласилась передать ключи от храма в Вифлееме католикам.
«Святоместский» конфликт быстро стал политическим. Николай I не мог допустить, чтобы племянник Бонапарта потеснил его позиции защитника христианства на Ближнем Востоке. А кроме того, он счёл эту ситуацию хорошим предлогом сделать ещё один шаг к разделу Османской империи.
Отправленный в Константинополь посол адмирал Александр Меншиков вёл себя дерзко. Демонстративно не кланяясь султану Абдул-Меджиду, именем Николая I он потребовал не только вернуть контроль над храмами православным (на что султан ещё готов был пойти), но и признать Россию защитницей православия в Османской империи. Это требование, сопровождавшееся угрозой войны, турки отвергли. Фактически речь шла о праве русского царя вмешиваться во внутренние дела Турции, определяя её политику в отношении христиан. Как тогда выразились дипломаты других держав, Николай I требовал пост «второго султана».
За отказом последовал отъезд посольства в Одессу. Запахло порохом.
«Замечательные депеши»
Святыни, конечно, истинной причиной войны не были. Речь шла о судьбе Турции и стратегическом положении России, которая стремилась решить совсем не религиозные задачи: если не расчленить Османскую империю, то хотя бы подчинить её, взять под контроль проливы Босфор и Дарданеллы и обезопасить всё русское побережье Чёрного моря.