Место встречи изменить нельзя
Для создания портрета с натуры художник и его модель должны непременно встретиться. А если речь идёт о серьёзной станковой картине, то тут никак не обойтись без нескольких сеансов позирования. Порой место этой встречи настолько уникально, что само по себе помогает определить личность изображённого персонажа.
В Государственной Третьяковской галерее хранится небольшой овальный портрет (26 х 21,7 см), на обороте которого сохранилась частично обрезанная старинная надпись: «[пор] третъ Анемподиста [род]ился 1799 Года 30 Октября. Портретъ снятъ 1830 Года 30. Академиком Антоном Михайловичем Легашевымъ». Эта надпись очень интересна. Легашов никогда не был академиком. Но в 1830 году он являлся художником в составе 11- й Русской духовной миссии, отправленной в Китай.
В ХVIII и XIX веках отношения между Россией и её загадочным восточным соседом развивались непросто. Долгое время их контакты сводились к минимуму, и Русские духовные миссии, регулярно сменявшиеся в Пекине, становились едва ли не главным источником этнографической, статистической и политической информации. Поэтому помимо нескольких священников, распространявших православие среди китайцев и окормлявших местных христиан, в состав миссий включали художников, студентов-переводчиков и учёных. Для них это был непростой выбор. Ведь на край света, как считалось в то время, они отправлялись на целых 10 лет. Зато после возвращения из Китая вместе с уникальными рукописями, зарисовками, коллекциями их ждали награды, признание коллег и пожизненная государственная пенсия. Собранные участниками духовных миссий материалы являются драгоценным наследием, которое до сих пор изучают учёные всего мира.
Художником 11-й Русской духовной миссии, которая отправилась в Китай в 1830 году, был назначен Антон Легашов. Но в отличие от других его произведений на овальном портрете изображён вовсе не китаец, а русский офицер в военном сюртуке с эполетами майора. Правда, технологическое изучение картины показало, что звёздочки и бахрому на эполетах приписали позднее, а изначально офицер имел эполеты капитана или ротмистра.
До 8 июня 1832 года усы в русской армии могли носить офицеры только лёгкой кавалерии и казачьих войск. Но для регулярных полков с 1 января 1828 года ввели эполеты с шейкой, набранной из металлических звеньев. Так что в 1830 году все гусары, уланы, драгуны и конные егеря щеголяли уже в новых чешуйчатых эполетах. Подробно об этой реформе обмундирования можно прочитать в моей статье «Лермонтовский завиток» в ноябрьском номере «Дилетанта» за 2017 год.
