Легенды Севастополя
Любая война — что победоносная, что проигранная — порождает в общественном сознании мифы
Частично они исходят от официозной историографии, частично творятся участниками событий. В любом случае некоторые из них закрепляются в исторической памяти народа и живут десятилетиями, а то и веками.
Оборона Севастополя не исключение. Город был настолько скверно подготовлен к обороне со стороны суши, что его 349-дневное героическое противостояние весьма сильному противнику само по себе похоже на чудо. По мнению целого ряда авторов, именно эта оборона превратила Крымский полуостров в сознании современников в «русскую землю». И по сей день выражение «политая кровью предков» постоянно встречается в патриотической риторике.
Строитель рубежа
Эдуард Иванович Тотлебен, руководитель инженерных работ по созданию Севастопольской оборонительной линии, в дореволюционные времена широко был признан главным творцом «Севастопольского чуда». В советское время ему припомнили и немецкое происхождение (тогда же в очередной раз досталось Барклаю де Толли и ещё целому ряду выдающихся полководцев с нерусскими именами), и борьбу с революционным движением в бытность командующим войсками Одесского военного округа. Школьные учебники, надёжнейшее выражение «генеральной линии», его, как правило, упоминали, но неизменно после «адмиральской троицы», Корнилова, Нахимова и Истомина.
Сказать, что Тотлебену пришлось создавать сухопутную оборонительную линию с нуля, было бы неверно: кое-что всё же в наличии имелось. Проект строительства оборонительных сооружений был разработан ещё в 1834 году и существенно модернизирован в 1837-м. Восемь пятиугольных бастионов должны были разместиться на господствующих высотах; соединяющие их валы — куртины — делали линию сплошной. Однако к 1854 году был почти закончен один бастион, начато сооружение ещё трёх, а также велось очень далёкое от завершения возведение куртин. На Северной стороне имелся плохо приспособленный для обороны форт.
«Наше положение в Севастополе было критическое; ежеминутно готовились мы встретить штурм вдесятеро сильнейшего неприятеля и по крайней мере умереть с честью, как храбрые воины <…> Мы день и ночь работаем в виду неприятеля <…> Случались дни, когда мы теряли всякую надежду спасти Севастополь».
Тотлебен — жене, 23 сентября 1854 года
«Изобретать велосипед» Эдуарду Ивановичу не пришлось — его задачей была скорейшая реализация старого плана. Разумеется, во многом приходилось импровизировать, нередко под огнём противника. За ряд решений (в частности на Малаховом кургане) его сегодня осторожно критикуют. Однако славы военного инженера, в критической ситуации создавшего пригодную для длительной борьбы оборонительную линию, у него не отнять.
Три адмирала
Говоря об идее затопить флот на рейде Севастополя для предотвращения прорыва к городу превосходящих морских сил противника, её нередко приписывают начальнику штаба Черноморского флота вице-адмиралу Владимиру Корнилову. Это не так — адмирал, напротив, был горячим сторонником генерального сражения между флотами. Однако ни у созванного им военного совета, ни у командующего всеми силами в Крыму князя Меншикова этот план поддержки не нашёл.
Совет решил затопить шесть старых кораблей, а остальные поставить на внутреннем рейде для артиллерийской поддержки города, но князь распорядился затопить бо́льшую часть флота. Споры по поводу того, какое решение было оптимальным, не утихают и сегодня. А вот с чем согласны практически все — так это с тем, что на первом этапе обороны именно адмирал Корнилов был её душой. Активная позиционная война, навязанная противнику защитниками города, во многом его заслуга.