Кто с кем. Кто кого. Кому что
По окончании Первой мировой войны вина за её развязывание была возложена на Германию и её союзников. Это понятно: на вопрос «Кто виноват?» отвечали победители. Сегодня по прошествии более чем столетия найти истинные причины глобального конфликта непросто — очень уж тугой узел завязался к лету 1914-го…
У людей старшего поколения со школьных времён прочно устоялось представление, что Первая мировая была войной империалистических государств за передел поделённого ими мира. Германия, не успевшая к колониальному разделу, стремилась наверстать упущенное, «старые» империи пытались удержать, а при возможности и приумножить свои владения. Войну вождь мирового пролетариата рассматривал как закономерную и неизбежную: «Объективная необходимость капитализма, переросшего в империализм, породила империалистскую войну».
Спору нет — территориально-колониальные вопросы в этом глобальном конфликте играли важную роль. Однако ими список его причин далеко не исчерпывается.
Непрочные союзы
Начать с того, что привычное нам сегодня разделение на военно-политические блоки, в общих чертах повторившееся во время Второй мировой войны, не было, судя по всему, изначально предопределённым. Если бы не ряд обстоятельств, нередко до известной степени случайных, карта боевых действий могла бы выглядеть совсем по-другому.
В начале второй половины XIX столетия внешняя политика Российской империи, потерпевшей чувствительное поражение в Крымской войне, вынужденно ориентировалась на союз с Германией. Заключённая в марте 1871 года Лондонская конвенция об изменении некоторых статей Парижского трактата 1856 года фактически отменила ограничения для российского военно-морского флота на Чёрном море. Её подписание вряд ли было бы возможным, если бы не разгром Франции во Франко-прусской войне и не поддержка, полученная Петербургом от только что провозглашённой Германской империи. В свою очередь канцлер Отто фон Бисмарк был признателен своему российскому визави Александру Горчакову за доброжелательный нейтралитет во время войны с Францией. Логичным развитием этого сотрудничества стал заключённый в 1873 году «Союз трёх императоров» — России, Германии и Австро-Венгрии. Мог ли он «продержаться» до 1914 года? Теоретически да.
Среди советников Александра III, пользовавшихся значительным влиянием на императора, был по меньшей мере один горячий сторонник ориентации на союз с Германией. Пётр Андреевич Шувалов, убеждённый консерватор, имевший неофициальные прозвища Пётр IV и Вице-император, полагал, что с Германией надёжнее, чем с вечно революционной Францией. В 1887 году при его участии был заключён «Договор перестраховки» между Россией и Германией. Согласно этому соглашению, обе стороны обязывались сохранять нейтралитет в случае войны одной из них с любой третьей великой державой, кроме случаевнападения Германии на Францию или России на Австро-Венгрию.
Перспективы прочного союза ослаблялись по меньшей мере двумя факторами: серьёзнейшим столкновением интересов России и АвстроВенгрии на Балканах и «таможенной войной», развернувшейся между Россией и Германией в начале 1890-х годов (Германия ударила протекционистскими тарифами на зерно, Россия — на продукцию металлургии и машиностроения). Однако эти препятствия (особенно второе) при желании могли быть преодолены. Страшный сон германского генштаба — война на два фронта — подталкивал кайзера Вильгельма II к поиску новых путей к союзу с «кузеном Ники», как он именовал приходившегося ему троюродным братом российского императора. Во время Русско-японской войны Германия единственная из великих держав придерживалась доброжелательного нейтралитета в отношении России.
Это было оценено в Петербурге, и 11 (24) июля 1905 года во время встречи императоров на острове Бьёркё недалеко от Выборга был подписан секретный русско-германский союзный договор. Он предусматривал — ни много ни мало! — взаимную военную помощь в случае нападения европейской державы на одну из сторон. Если бы не усилия министра иностранных дел Ламздорфа и председателя Комитета министров Витте, убедивших Николая II в необходимости расторгнуть соглашение, — кто знает, какова бы была конфигурация военных блоков к началу войны.
«Существуют всё же два вывода, к которым я всегда возвращаюсь. Первый, что турки должны быть изгнаны из Европы; второй — что Константинополь должен отныне стать нейтральным городом, под международным управлением. <…> Остальное, от этой линии до берега моря, исключая окрестности Константинополя, было бы отдано России». Николай II — французскому послу, 8 (21) ноября 1914 года
«Сердечное согласие»
Крайне непростым было и складывание Антанты. Если русско-французский союз, заключённый в 1891-м и подкреплённый оборонительным договором в 1893-м, был относительно беспроблемным в силу того, что колониальные интересы двух держав находились в разных частях света, а германская военная угроза воспринималась одинаково остро, то с Великобританией всё обстояло далеко не так радужно. Её соперничество с Францией в Африке могло иной раз перерасти в вооружённый конфликт, как в 1898 году в верховьях Нила (Фашодский кризис). Серьёзные разногласия имелись и в других районах Африки (Конго, Суэцкий канал), и в Индокитае, и на Аравийском полуострове.