Интенданты сыты
Существует легенда, что, когда во время Крымской войны вскрылись масштабные хищения при снабжении армии, Николай I в разговоре с наследником бросил: «Мне кажется, что во всей России только ты да я не воруем!» Документально эта фраза, правда, не подтверждена, чего не скажешь о её предмете
Современный учебник истории России для 9-го класса, подводя итоги войны, утверждает: «С экономической точки зрения причиной поражения России в Крымской войне стали недостатки в организации снабжения. <…> Промышленность не успевала за потребностями войск в достаточном количестве пороха и боеприпасов. Неразвитость железнодорожной сети, нехватка удобных транспортных путей привели к постоянному дефициту продовольствия, фуража, зимнего обмундирования, обуви и т. п.»*. Спору нет — и промышленность подкачала, и железные дороги строились без энтузиазма (к началу войны всего было построено меньше одной тысячи вёрст, и ни одной из центра на юг). Но была и ещё одна причина, о которой после войны говорили уже не вполголоса, как ранее, а довольно открыто: воровство.
* История. История России. 1825–1914 гг. 9 класс : учебник / В. Р. Мединский, А. В. Торкунов. — М. : Просвещение, 2025.
«Слуга царю, отец солдатам»
Нижний этаж пирамиды составляли офицеры — командиры батальонов и батарей. Лев Толстой в «Севастопольских рассказах» приводит диалог между совсем молодым офицером и его товарищем поопытнее:
«— Когда я буду батарейным командиром, у меня будут, батюшка, лошади по четыре гарнчика кушать; доходов не буду собирать, не бойтесь.
— Поживём, посмотрим, — сказал штабс-капитан. — И вы будете брать доход, и они, как будут батареей командовать, тоже будут остатки в карман класть, — прибавил он, указывая на Володю».
При этом офицеры со стажем все как один поддерживают высказанный одним из них тезис: «Вы представьте себе, что человек, как я, например, служит 20 лет на 200 рублях жалованья в нужде постоянной; так не дать ему хоть за его службу кусок хлеба под старость нажить, когда комисьонеры в неделю десятки тысяч наживают?»
Не надо думать, что поручик Толстой, по молодости критически настроенный к авторитетам, сгустил краски; нет, явление просматривалось повсеместно. Например, в 1855 году мичман одного из транспортных судов Черноморского флота пошёл под суд, когда в ходе проверки выяснилось, что он, отвечая за снабжение, систематически завышал численность команды в ведомостях на 10–12 человек. Разница в пайках (сухари, солонина, крупы) не выдавалась матросам, а списывалась как «утрата при погрузке/разгрузке» или «порча». Часть продуктов затем реализовывалась через посредников на севастопольских рынках. Пехотный поручик в одной из севастопольских частей оформлял акты о выдаче солдатам нового обмундирования и сапог, но на деле выдавал изношенные вещи, а новые оставлял на складе. Затем он тайно вывозил их из осаждённого города через тыловые пункты и продавал. Подпоручик, заведовавший хозяйством одной из батарей, ввёл «добровольные взносы» с унтер-офицеров на «починку лафетов и закупку фитилей». Деньги собирались регулярно, но никаких закупок не производилось, а отчёты составлялись фиктивно.
«Полковые и батарейные командиры в прошлую кампанию в княжествах придунайских так набили себе карманы и порядочные куши отправили в Московский Опекунский совет, о чём когда узнал кн. Горчаков, то хотел назначить следствие. Насилу его отговорили приближённые, что так водилось всегда».