Глазами современников
Видный экономист Иван Вернадский, выражая широко распространённое мнение, утверждал: «Восток Европы так противоположен Западу, племена, населяющие его, так отличны от обитателей другой половины, что столкновение между ними было неизбежно»
«Крест на Святую Софию!»
Русское общество чувствовало приближение войны ещё с 1850 года, когда начался спор о контроле над «святыми местами». Вероятность войны резко возросла с июня 1853 года, когда князь Александр Меншиков, не добившись уступок от турецких властей, покинул Константинополь, а вслед за тем русская армия вступила в Дунайские княжества.
В славянофильских кругах не было сомнений в благополучном исходе войны. Борис Чичерин вспоминал впоследствии, что «для славянофилов это была священная война, борьба за православие и славянство, окончательное столкновение между Востоком и Западом, которое должно было вести к победе нового, молодого народа над старым, одряхлевшим миром». Главным итогом войны должно было стать разрушение Османской империи и воплощение давнего, ещё екатерининского, замысла «крест на Святую Софию!».
Дочь Фёдора Тютчева Анна Фёдоровна не без иронии вспоминала, как её отец, увлёкшись мистическим гаданием «по поводу Восточного вопроса и возникающей войны», получал, естественно, «множество откровений, как две капли воды похожих на собственные мысли». Гадание обещало старшему цензору Министерства иностранных дел и просвещённому консерватору, что русские войска дойдут до Константинополя и «глупейшим образом» остановятся, а восточный вопрос будет разрешён лишь к 1897 году, когда константинопольский трон займёт представитель династии Романовых под именем Михаила I. Австрии Тютчев предсказывал распад, Франции — гибель Наполеона III и анархию, Англию же он в будущем видел союзницей России в восточном вопросе.
И своды древние Софии
В возобновлённой Византии
Вновь осенят Христов алтарь.
Пади пред ним, о царь России,
— И встань как всеславянский царь!
Фёдор Тютчев, «Пророчество»
Западников религиозные мотивы войны оставляли равнодушными, а в стремление Николая освободить от порабощения славянские народы они не верили. Но при этом они полностью одобряли стремление России укрепить свои позиции на Ближнем Востоке, ослабив как Турцию, так и влияние западных держав. Некоторые западники считали, что Россия просто вынуждена действовать военным путём, реагируя на брошенный Англией и Францией вызов. В то же время западники не исключали, что Россия окажется не в силах противостоять сильным западным армиям, а потому предпочитали мирное разрешение конфликта, но не ценой уступок и компромиссов, а, напротив, путём скорейшей демонстрации османским властям российской военной мощи. В результате войны, по мнению западников, Османской империи предстояло «либо совершенно преобразоваться, либо пасть».
«…Никто же на ны!»
При всей уверенности русского общества в неизбежном победном исходе войны её начало не могло не вызвать тревоги.
22 октября 1853 года близкая ко двору Анна Тютчева отметила в дневнике озабоченный вид Николая I на состоявшемся в Петербурге гвардейском параде и добавила: «По-видимому, мы не уверены в себе, опасаемся неудач, не чувствуем себя достаточно подготовленными».
Писательница Авдотья Панаева вспоминала впоследствии, что бывавший в 1853 году у неё на даче будущий военный министр Дмитрий Милютин на вопрос о готовности к войне отвечал: «По бумагам мы вполне готовы, но с первых же военных действий обнаружится страшный недостаток во всём… Всё прекрасно для парадов и негодно для войны».