Дела духовные
Колдуны и знахари были на Руси всегда: в народном сознании православная догматика и языческая вера в магию природы переплелись прочно и органично. Так неужели приворотные зелья и гадания могли заинтересовать Тайную канцелярию? В её ведении находились дела, которые касались магии с политическим уклоном
С волшебством по жизни
Историк права Николай Новомбергский в начале XX века написал несколько статей об истории правового регулирования медицинского дела, а потом приступил к диссертации о процессах «слова и дела». По результатам этой работы в 1909 году был опубликован двухтомник, в котором собраны выписки из документов московских приказов. В качестве приложения к нему Новомбергский опубликовал работу «Колдовство в Московской Руси XVII-гo столетия», которая наглядно показывает: магия была органичной частью жизни обычного человека. Она включала гадания и привороты, порчу и врачевание, был в бытовой магии даже лёгкий налёт политики. Например, известно дело Дарьи Ламановой, золотошвеи при дворе Алексея Михайловича, которая якобы знала верный способ, как воздействовать на государя, чтобы тот был благосклонен к челобитным. Свой колдун или знахарь был в каждой деревне, в каждом городском квартале, и ничего предосудительного или странного люди в этом не видели.
Чего нельзя сказать о властях, светских и духовных. И Стоглав в 1551 году, и Соборное уложение 1649 года не оставляли чародеям и тем, кто к ним обращается, шансов: за это полагалась «великая опала». А вот какая конкретно, определяли уже центральные власти: от них на места шли указы о том, как именно надо выявлять, искоренять, бороться. Местные чиновники же работали на совесть. Например, в 1657 году в Сумы прибыл новый воевода по имени Умай Шамордин. Его недолюбливали за строгость и скупость: воевода удерживал жалование сумским казакам. Всё закончилось процессом, в котором фигурировали порча и бесовской разгул. По данным Новомбергского, в общей сложности по шамординскому делу прошли 1452 человека, и под пытками погибло так много свидетелей, что всполошилось даже столичное начальство. И успокоилось лишь тогда, когда получило известие о том, что все умерли исключительно своей смертью.
Фото 1900-х годов
Ситуация складывалась противоречивая: колдуны и знахарки находились под формальным запретом, но как без них? Вся деревенская и большая часть городской медицины держалась на народной магии. Власти обязывали вести с прислужниками нечистой силы борьбу, но их земляки обычно действовали гуманно: просто били и выгоняли из деревни. А вот официальное преследование заканчивалось пытками и казнями, обычно неоправданно жестокими и скорыми.
При анализе дел, которые расследовали в отношении российских колдунов и знахарей, неизбежно возникает вопрос: можно ли сравнить это с европейской охотой на ведьм? И вот тут мнения расходятся. Уже упомянутый Николай Новомбергский полагал, что борьба эта не имела региональных особенностей и была одинаково жёсткой, с «повальным терроризирующим сыском». Американский историк, специалист по допетровской Руси Валери Кивельсон считает, что размах борьбы с колдовством в России был в десятки или даже сотни раз меньше, чем в Европе, а приговоры — гораздо мягче. По её данным, всего (!) 15 % осуждённых были казнены, что в сравнении с Европой очень мало.