Что за поворотом головы
В прошлом номере был опубликован материал о том, как характерное ранение персонажа помогает атрибутировать его портрет. Продолжим галерею таких героев и рассказ об их судьбах до и после боевых увечий
Этот портрет георгиевского кавалера с раненой рукой был опубликован в 1911 году. К счастью, на этот раз рука военного уцелела и висит на чёрной шейной перевязи. Ветеран изображён в генеральском двубортном мундире, который носили в армии до 1817 года. На шее у него кресты орденов Святого Владимира III степени и Святой Анны II степени с алмазами, а на груди белый крест ордена Святого Георгия IV степени и серебряная медаль в память Отечественной войны 1812 года, которую в войсках стали вручать осенью 1813 года. Судя по наградам, перед нами генерал-майор, который ещё недавно был полковником и, видимо, получил «большие эполеты» за боевое отличие. Вероятно, сам портрет заказан по случаю производства в заветный генеральский чин.
В феврале — апреле 1909 года портрет генерала показывали в Москве в Историческом музее на выставке в память Отечественной войны 1812 года. Тогда же он был сфотографирован, а в 1911 году напечатан в альбоме вместе с другими произведениями выставки. Согласно подписи, на картоне изображён «Офицер лейб-гвардии Семёновского полка П. С. Кашинцев, ранен под Бородином». Долгое время это определение не вызывало сомнений. Подвязанная рука генерала тоже как бы говорила о бородинской ране. Но, занимаясь иконографией, я выяснил, что никакого генерала Кашинцева в 1813– 1817 годах не существовало!
Дальше потребовалась большая работа по выявлению среди генералов тех, кто имел показанные на портрете награды и мог позировать с раненой рукой на перевязи. В конце концов мне удалось найти нужное имя — генерал-майор Егор Константинович Криштафович, раненный двумя пулями в руку в битве при Кульме. Но, как и в случае с Винспиером, в литературе везде была указана не та рука — левая вместо правой. И снова помог Российский государственный военно-исторический архив. В итоговом формулярном списке Криштафовича, составленном накануне его смерти 3 декабря 1829 года, указано, что всё-таки навылет генералу прострелили