Антифашист, защитник нацистов
Конрада Аденауэра сложно заподозрить в каких-либо симпатиях к национал-социализму (как, впрочем, и к коммунизму). Но именно он стал защитником немцев, служивших нацистскому режиму.
Уже в июне 1945 года, когда ещё по всей Германии дымились руины, Конрад Аденауэр направил Верховному главнокомандующему Союзными экспедиционными силами и военному губернатору оккупационной зоны США в Германии генералу Дуайту Эйзенхауэру записку, в которой подробно изложил свой подход к важнейшей, с его точки зрения, проблеме обустройства послевоенной жизни, а именно использования новыми властями (в том числе оккупационными) тех немцев, которые ранее служили в различных учреждениях нацистского режима. Видимо, основываясь на своих собственных впечатлениях 1933–1945 годов, будущий канцлер утверждал, что абсолютное большинство немцев сотрудничало с нацистским режимом не по убеждению, а из страха: то есть человек вступал, например, в НСДАП не потому, что верил в «светлое будущее» Адольфа Гитлера, а потому что предпочитал плыть по течению, чтобы обрести уверенность и своё место в созданной нацистами системе власти.
Такого рода конформисты, возможно, становились важными винтиками в репрессивной машине тоталитарного государства и, по мнению Аденауэра, после краха режима ещё какое-то время остаются под влиянием его идеологии, испытывая ностальгию по той жизни, с которой они свыклись.
И вот здесь возникает дилемма — как поступить с этими людьми. Конечно, их можно отстранить от общественной жизни и подвергнуть остракизму, закрыть им возможность работать на государство и полностью изолировать от процесса становления новой жизни и «освобождения сознания от национал-социализма». Но это приведёт к тому, что они будут ещё долго «вариться в своей среде», среди таких же нацистов-конформистов, и не смогут вырваться из «оков национал-социализма». В итоге, по мысли Аденауэра, большинство (а сотрудничеством с нацистским режимом было «замазано» большинство немцев) будет считать себя ущемлёнными в правах гражданами второго сорта. Страна окажется разделённой, без каких-либо перспектив на будущее.
Фактически с самого момента создания ФРГ Конрад Аденауэр и его правительство взяли курс не на наказание военных преступников, а на искоренение идеологии национал-социализма, которая официально считалась бы идеологией нон грата.
Либо другой вариант: отказаться от подобного подхода (за исключением незначительного числа одиозных личностей) ради общественного согласия. Тогда необходимо провести быструю проверку всех, кто как-то был связан с работой в государственных и партийных учреждениях (занятых в промышленности и частном секторе это априори вообще никак не касалось), выявить тех, у кого есть «отягчающие обстоятельства», а остальных фактически реабилитировать и включить в жизнь государства без каких-либо ограничений.
Такой подход устроил оккупационные власти…
На первом этапе — до начала 1947 года — мероприятия по денацификации осуществлялись специальными комитетами, находившимися в ведении исключительно оккупационной администрации. Однако уже с 1946 года к этому процессу во всех зонах стали активно привлекать немецкие судебные органы и специальные суды присяжных. В 1947 году, когда в Германии началось формирование земельных правительств, проведение денацификации было частично передано им, а после создания двух германских государств (1949-1950) — полностью (при определённом сохранении не слишком обременительного для них контроля).