Берлин, ураган и чувство чужого дома: отрывок из книги «У сборщиков бутылок нет выходных»
В издательстве NoAge в серии Park.NoAge вышел сборник рассказов Юлии Ефременковой «У сборщиков бутылок нет выходных» — книга о попытках сохранить себя в мире, где постоянно меняются города, обстоятельства и сама жизнь. Герои этих текстов сталкиваются с одиночеством, абсурдом повседневности и странной магией реальности — между Берлином, российскими городами и случайными дорогами Европы. Публикуем рассказ «Игнац» — историю о ночи перед ураганом, случайной встрече и ощущении надвигающейся катастрофы.
Игнац
В ночь перед ураганом было не заснуть. Несколько часов ворочалась на незнакомой кровати, все мешало: шершавая простыня, мягкий матрас, покашливание за стеной, ароматизированный едкими средствами для уборки воздух номера, мысли о том, кто спал здесь до меня и чей волос лежал на подушке.
Гостиница стояла в чешском лесу, и в темноте за окном мне мерещились то рога и фигуры оленей, то ожившие и марширующие под усиливающийся свист ветра ели, барабанящие иголками по стеклу.
Я встала, попила воды, надела куртку, штаны, кроссовки и вышла из номера. В коридоре сразу зажегся свет — мутно-желтый, тускло-дымчатый, на него невозможно было опереться, чтобы уверенно и без страха идти. Ноги словно таяли в сером ковролине, не издавали звуков.
Я спустилась по лестнице и оказалась на первом этаже. Монитор компьютера ярким фонарем освещал стойку ресепшена. Пустое кресло, коробки с ключами, туристические буклеты с маршрутами по Богемской Швейцарии, в вазе искусственные цветы.
И вдруг — крик. Короткий крик, похожий на стеклянную ноту разбитого бокала, которая искривленно тянется в тишине. Кричали в зеркало, в котором я увидела невысокую девушку в свитере, с распущенными волосами — и себя в куртке.
Ужас, как слепая буря, накрыл тело, несколько секунд не давал ничего понять, вернул в детство, когда в подъезде я мельком увидела пиковую даму из рассказов подруги, которая учила ее вызывать. В пиковую даму я не верила, и тем страшнее было от нее бежать — с закрытыми глазами по лестнице на седьмой этаж.
Вернул в момент, когда я шла два года назад в марте по пустому парку во Фридрихсхайне, и вдруг передо мной упал воробей. Именно его мертвое тельце, а не сумасшедшие новости про новый смертельный вирус, локдауны и закрытие границ парализовало страшным осознанием, что мир, в котором я родилась, сломан: теперь возможно все — даже падающие из повторяющегося кошмара птицы и облака.
Ужас длился несколько секунд и перешел в смех. Девушка дотронулась до меня несколько раз, попыталась что-то сказать, но выходили только истеричные всхлипы.
Смех ее — звонкий, легкий, как свет после показа фильма в кинотеатре, — быстро включил реальность. Холл гостиницы, графин с водой; мы выпили по глотку, продышались, пожелали друг другу доброй ночи и вернулись каждая на свое место: она — к компьютеру на ресепшене, я — в неудобную кровать.
Ветер сильно бил в окна, но стук этот убаюкивал. Я повернулась к крепко спящему мужу и быстро провалилась в сон.