Поворотный нацпроект
20 лет назад началась системная господдержка АПК
В 2006 году стартовал нацпроект «Развитие АПК», давший начало системной господдержке и развитию отрасли. Положительные эффекты от принятого тогда решения — сделать ставку на развитие сельского хозяйства и, в частности, животноводства — наблюдаются до сих пор. При этом, несмотря на то что Россия перестала зависеть от импорта ряда видов продовольствия и в стране сформировались крупные агрохолдинги, господдержка не теряет актуальности для бизнеса.
В сентябре 2005 года президент Владимир Путин объявил о начале реализации в России приоритетных национальных проектов. С 1 января 2006-го были запущены первые четыре: «Здоровье», «Доступное и комфортное жилье — гражданам России», «Образование» и «Развитие агропромышленного комплекса». Последний включал три направления: ускоренное развитие животноводства, стимулирование развития малых форм хозяйствования и обеспечение доступным жильем молодых специалистов на селе. В ходе реализации нацпроекта предполагалось увеличить производство мяса на 7 %, молока — на 4,5 %. Объем выпуска продукции личных подсобных и крестьянских (фермерских) хозяйств должен был вырасти на 6 %. Также планировалось построить почти 1,4 млн м2 жилья и улучшить жилищные условия 31,64 тыс. молодых специалистов в сельской местности. Объем финансирования проекта в 2006–2007 годах составил 34,9 млрд руб. Больше всего средств — почти 16 млрд руб. — за два года получили малые хозяйства: на тот момент на их долю приходилось 93 % производства картофеля, 80 % овощей, 51 % мяса и 55 % молока. Однако впоследствии фокус господдержки смещался в сторону крупных игроков, которые стали формироваться в отрасли. Минсельхоз отчитывался, что контрольные целевые показатели по всем трем направлениям удалось выполнить. В 2008 году нацпроект был преобразован в государственную программу развития сельского хозяйства.
Ставка на животноводство сыграла
За прошедшие 20 лет с момента запуска первого нацпроекта государство направило в отрасль около 4,7 трлн руб. из федерального бюджета. За это время менялись объемы и форматы господдержки АПК, корректировались правила субсидирования и приоритетные направления, и не всегда бизнес положительно оценивал нововведения. Тем не менее начало системной поддержки отрасли со стороны государства было важным и своевременным, считает исполнительный директор практики бизнес-консультирования компании «Технологии Доверия» («ТеДо») Антон Виноградов. Нацпроект пришелся на момент, когда отрасли требовались «длинные» деньги и понятные правила, а ключевые сегменты с высокой добавленной стоимостью (мясо и молоко) оставались инвестиционно недофинансированными, напоминает он. В 2006-м государство стало субсидировать две трети ставки по кредитам, полученным на строительство и модернизацию животноводческих комплексов на срок до восьми лет. «Выбор направлений для поддержки в целом был рациональным. Ставка на животноводство дала максимальный эффект, потому что субсидирование ставок и запуск кредитной инфраструктуры резко снижали стоимость капитала и делали проекты масштабируемыми», — говорит он.
Нацпроект стал важным и своевременным шагом: он вернул сельское хозяйство в число национальных приоритетов после 1990-х и обеспечил рост бюджетной поддержки отрасли, соглашается руководитель проектов практики «АПК и потребительский сектор» Strategy Partners Вадим Аникин. Уже в первые годы реализации фиксировался рост производства животноводческой продукции, расширение посевов кормовых культур, увеличение инвесткредитования и внимание региональных властей к аграрной повестке, что подтверждает его нужность для преодоления стагнации начала 2000-х.
Нацпроект «Развитие АПК» был поворотным и, можно сказать, судьбоносным решением, благодаря которому удалось перезапустить прежде всего животноводческий сектор, оценивает гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько. «С начала его реализации животноводство в нашей стране начало ускоренно развиваться. Это привело к повсеместным многочисленным каскадным изменениям аграрного ландшафта России, — отмечает эксперт. — В короткие сроки выросло производство мяса, увеличились объемы его переработки, произошел значительный технологический скачок отрасли. В дальнейшем Россия из крупнейшего в мире импортера мяса превратилась в заметного и растущего экспортера. Появились крупные вертикально интегрированные животноводческие холдинги. Некоторые фермерские хозяйства в рамках нацпроекта тоже стали развиваться, хотя не так интенсивно, как агрохолдинги».
По словам независимого эксперта АПК Александра Корбута, нацпроект обеспечил интеграцию интересов, задач и возможностей государства с интересами, задачами и возможностями бизнеса. «Проект по развитию отрасли отвечал и поддерживал новые компетенции бизнеса, что и обеспечило его очень высокую эффективность», — поясняет он. Важнейшие элементы, которые обеспечил нацпроект «Развитие АПК», — это то, что Россия фактически стала независима по мясу, тогда как до реализации нацпроекта была его импортером № 1 в мире, напоминает Корбут. Так, согласно постановлению правительства, в 2006 году квота на импорт мяса птицы превышала 1,13 млн т, говядины — 462,8 тыс. т, свинины — 476,1 тыс. т.
Нацпроект был своевременным и знаковым, он появился, когда была демонтирована старая система, в период кризиса инвестиций и кадров, когда была сильная зависимость от импорта, соглашается начальник аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст» Олег Абелев. «Поддержка малых хозяйств и строительство жилья для молодых специалистов были прямым попаданием в ключевую проблему деградации человеческого капитала на селе», — полагает он. Поддержка малых хозяйств была оправдана как социально-экономический элемент и источник занятости, оценивает Виноградов. Жилье для молодых специалистов — правильный сигнал, но само по себе это не решило кадровую проблему без инфраструктуры и повышения уровня доходов, обращает внимание он.
Выбор трех направлений поддержки Аникин в целом оценивает как логичный и целесообразный. Ставка на ускоренное развитие животноводства позволила переломить спад по производству мяса и частично стабилизировать производство молока, а стимулирование малых хозяйств укрепило фермерский сегмент и личные подсобные хозяйства, которые тогда обеспечивали значительную долю продовольствия, комментирует он. «Направление по обеспечению жильем молодых специалистов на селе было менее масштабным финансово, но сыграло системную роль для кадрового воспроизводства и стало важной основой последующих программ сельской ипотеки и комплексного развития сельских территорий», — считает он.
Ведущий научный сотрудник Центра агропродовольственной политики Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Денис Терновский отмечает, что фокус на развитие малых форм хозяйствования в первом нацпроекте оказался противоречивым. «С одной стороны, динамика роста объемов производства фермерских хозяйств вполне впечатляет, но с другой — именно в период старта нацпроекта стали широко известны агрохолдинги, и рост сельского хозяйства за 20 лет — это главным образом увеличение выпуска в сельхозорганизациях, — комментирует он. — Ориентируемся на поддержку животноводства, а в фермерских хозяйствах опережающими темпами растет растениеводство, которое получает меньше ресурсов».
Не всегда очевидны выводы и о влиянии нацпроекта на производство в хозяйствах населения, продолжает Терновский. Вытеснение животноводства в сельхозорганизации, конечно, напрямую сократило занятость и доходы сельского населения, но одновременно это повысило производительность труда в сельском хозяйстве, привело к не всегда гладкому, но результативному перетоку рабочей силы в более производительные отрасли при росте объемов выпуска сельскохозяйственной продукции. «Последнее десятилетие — второе со времени старта нацпроекта — мы наблюдаем положительные эффекты этой трансформации: с одной стороны, сближение доходов сельского и городского населения, с другой — снижение реальных цен на свинину и мясо птицы», — комментирует он.
При этом выбор животноводства как основного направления реализации нацпроекта в тех условиях был вполне оправдан, уверен эксперт: имелась база спроса, отрасль хорошо масштабировалась, были доступны собственные кормовые ресурсы, открыт доступ к внедрению самых современных технологий. «Там, где был ресурс импортозамещения, которым можно управлять с помощью тарифной политики, ставка сыграла. Это в первую очередь касается производства мяса, — рассуждает Терновский. — Там, где нужно было ориентироваться только на увеличение совокупного спроса, как в производстве молока, результаты оказались скромнее. Но здесь не только и не столько проблемы аграриев, сколько вклад общей стагнации доходов населения после кризиса 2008 года и до начала 2020-х».
20 лет назад необходимо было снизить зависимость от импортной продукции, кроме того, животноводство является локомотивом смежных цепочек, вторит ему Виноградов. «Животноводство формирует спрос на корма, предполагает развитие растениеводства и дает больший потенциал роста сельхозпроизводства, чем просто цель по наращиванию экспорта зерна, — комментирует он. — Сейчас, спустя 20 лет, видно, что “мясная” часть стратегии сработала быстрее и устойчивее, тогда как молочное направление оказалось более инерционным из-за длинного цикла, необходимости параллельно развивать генетику, кормовую базу, переработку и управлять биорисками».