M&A в рамках закона
Инструменты корпоративного права при структурировании сделок в агробизнесе
Рынок слияний и поглощений в АПК прошел через спад 2025 года и в 2026-м может оживиться по мере снижения ключевой ставки. В этих условиях результат сделки во многом зависит от того, как она структурирована. Авторы данной статьи рассмотрят корпоративно-правовые инструменты структурирования сделок в агробизнесе в их связи с текущей ситуацией в экономике.
Для рынка слияний и поглощений в АПК 2025 год оказался одним из самых непростых за последнее время. По оценке экспертов, объем сделок в отрасли сократился почти вдвое — до 161 млрд руб. против 329 млрд годом ранее, а их число снизилось с 85 до 57. Особенно заметно, более чем вдвое, упало количество крупных сделок стоимостью свыше 1 млрд руб. Согласно данным Россельхозбанка, рынок АПК и смежных секторов в долларовом выражении сжался примерно на 38 %, а средний размер сделки уменьшился почти на треть.
Причины спада хорошо известны участникам рынка. Во-первых, исчерпалась волна сделок, связанных с уходом иностранных компаний, которая в предыдущие три года во многом и обеспечивала активность рынка: если в 2024 году таких сделок было около пяти, то в 2025-м фактически одна. Во-вторых, высокая ключевая ставка сделала заемное финансирование дорогим, и покупатели стали финансировать приобретения преимущественно собственными средствами, подходя к ним более избирательно. В-третьих, обострился разрыв в ценовых ожиданиях: продавцы ориентируются на вложенные средства и на стоимость актива при прежней, более высокой доходности, тогда как покупатели исходят из текущей макроэкономической ситуации и при дорогих деньгах закладывают более низкие мультипликаторы.
Прогнозы на этот год выглядят более благоприятными. По мере снижения ключевой ставки сближение позиций сторон становится более вероятным, а отложенный спрос может вернуться — прежде всего в переработке, вертикальной интеграции и нишевых сегментах с устойчивым внутренним спросом. Аналитики называют и новые драйверы: приватизацию государственных активов, перепродажу ранее выкупленных у иностранцев компаний и — что особенно важно для отрасли, сложившейся в 1990-е и начале 2000-х, — смену поколений собственников, многим из которых уже за шестьдесят, а их наследники не всегда готовы продолжать дело.
Во всех этих сценариях — продает ли собственник бизнес, привлекает ли инвестора, выкупает ли конкурента или передает дело партнеру — результат сделки определяется не только согласованной ценой, но и тем, как сделка структурирована юридически. И здесь у отечественного бизнеса появилась возможность, которой еще 10 лет назад не было. Реформа обязательственного права 2015 года ввела в Гражданский кодекс инструменты, ранее известные лишь зарубежным правопорядкам, а ограничения последних лет сделали отказ от иностранных холдинговых структур во многих случаях вынужденным. Теперь сделку вполне можно структурировать по российскому праву. Рассмотрим основные применяемые при этом инструменты и их связь с текущими условиями рынка.
Выбор структуры сделки
Структура приобретения — это первое решение сторон и одно из наиболее значимых: от нее зависят налоговая нагрузка, объем рисков, переходящих к покупателю, и состав необходимых согласований. В нынешних условиях выбор структуры все чаще определяется и тем, какую задачу решает сделка: смену собственника, привлечение капитала или избавление от непрофильного либо проблемного актива. На практике сложились четыре основные модели.
Прямое приобретение акций или долей операционной компании — наиболее распространенный вариант. По оценкам практиков, на него приходится более половины сделок, и именно так чаще всего действуют крупные агрохолдинги, консолидирующие региональных игроков. Покупатель приобретает интересующий его актив, не принимая в периметр сделки лишние холдинговые звенья: каждое дополнительное юридическое лицо создает риски собственных нарушений, налоговых претензий и судебных споров, а его проверка и администрирование требуют дополнительных затрат. Прямое приобретение российской компании российским же покупателем позволяет также избежать применения правил о «деофшоризации» и сокращает издержки. Этим во многом объясняется наблюдаемое стремление бизнеса сокращать число зарубежных звеньев в своих структурах.
Приобретение акций или долей холдинговой компании оправданно, когда бизнес уже организован в группу и контроль удобнее передать целиком. Такая модель нередко встречается среди завершающих сделок по выходу иностранных собственников, где актив исторически удерживался через зарубежную надстройку. Однако за удобство приходится платить теми же дополнительными рисками и издержками лишних юридических лиц, повышенным вниманием налоговых органов, а в случае зарубежной надстройки — необходимостью применять иностранное право и проходить разрешительные процедуры. В нынешних условиях нероссийские холдинговые структуры все чаще оказываются скорее источником сложностей, чем удобством.
Вхождение в капитал через дополнительную эмиссию или увеличение уставного капитала принципиально отличается от двух предыдущих моделей: средства инвестора поступают не продавцу, а самой компании. Сейчас данная структура приобрела особое значение. При высокой стоимости банковского кредита собственники все чаще привлекают инвестора в капитал не для того, чтобы выйти из бизнеса, а чтобы заместить дорогой долг и профинансировать развитие, сохранив за собой долю участия. По наблюдениям Россельхозбанка, именно такие сделки — направленные на привлечение капитала, а не на продажу — стали появляться в 2025 году, и в 2026-м их может стать больше. При выборе этой модели следует учитывать процедурные сроки: увеличение уставного капитала акционерного общества сопровождается дополнительной эмиссией с регистрацией выпуска в Банке России и занимает порядка двух-трех месяцев, тогда как в обществе с ограниченной ответственностью процедура существенно проще.
Наконец, приобретение отдельных активов позволяет получить только необходимое имущество — землю, элеватор, оборудование, товарный знак, — оставив продавцу само юридическое лицо с его обязательствами. К этой модели обычно прибегают, когда комплексная проверка выявляет в компании серьезные риски, которые покупатель не готов принимать на себя. На охлажденном рынке, где растет число проблемных и низкорентабельных активов, такие ситуации встречаются все чаще. Вместе с тем у модели есть существенные недостатки, меняющие экономику сделки. Выручка от продажи активов поступает не собственнику, а самой компании-продавцу, и при ее распределении возникает дополнительное налогообложение. При этом продажа активов, как правило, облагается НДС, а у продавца может возникнуть налог на прибыль. Кроме того, права на лицензии и разрешения, договоры и трудовые отношения не переходят к покупателю автоматически. В агробизнесе это особенно ощутимо: переоформления требуют права на землю, ветеринарные и фитосанитарные разрешения, договоры аренды и поставки, а в ряде случаев необходимо согласие контрагентов. Поэтому приобретение активов целесообразно тогда, когда риски, связанные с самим юридическим лицом, перевешивают издержки переоформления.
В АПК выбор структуры в значительной степени предопределяется спецификой ключевого актива — земли. Закон устанавливает жесткое ограничение: иностранные граждане и юридические лица, а также российские компании, в уставном капитале которых доля иностранного участия превышает 50 %, могут владеть землями сельскохозяйственного назначения только на праве аренды. Если же участок оказался в собственности такого лица, на его отчуждение отводится один год, а при бездействии допускается принудительная продажа с торгов. Это означает, что приобретение иностранным или подконтрольным иностранцам инвестором агрохолдинга, владеющего пашней, требует предварительного структурирования: земельный банк либо выделяется в отдельную отечественную компанию, контролируемую резидентами, либо доля иностранного участия на уровне землевладельца удерживается ниже порогового значения, либо собственность на землю заменяется долгосрочной арендой. Так, в одной из сделок по приобретению зернового актива зарубежным холдингом землю пришлось обособить от остального бизнеса — пашня осталась за отдельной компанией под контролем российского партнера, а перерабатывающие мощности и торговый дом приобретались покупателем напрямую.