Afternoon Seasons of lifeРепортаж
Условный рефлекс
Как ящик со старыми фотостеклами, найденный в детстве на дачном чердаке, со временем изменил интересы, профессию и отношения в семье фотографа Ольги Павловой. Случай? Гены? Судьба? Как после успешной карьеры в Vogue и Harper’s Bazaar сохранение семейных моментов стало делом жизни Ольги, родственницы известных московских фотографов рубежа веков Петра и Ефима Павловых. Об этом пути — от первого лица.
Мне было двенадцать лет, когда я нашла на даче, на заброшенном чердаке, огромный неподъемный деревянный ящик. Он был очень старый и пыльный. Я тогда, помню, сидела на чердаке часами и читала старые выпуски «Крокодила», и вдруг… Ящик — а в нем оказались какие-то стекла. Как я потом поняла, на стеклах были фотографии начала XX века. Кремль в 1900-м, вид на Новодевичий монастырь, открытие памятника Александру II или вот храм Христа Спасителя на пустыре. В 1988 году, когда я нашла стекла, на месте храма стоял бассейн «Москва», куда мы с мамой ходили плавать по выходным. Какая-то другая жизнь на фото, и очень много лиц — благородных, строгих, молодых и старых, почтенных.
Я, естественно, пошла к родителям и спросила: а что это, кто, откуда? Мне ответили (без особого энтузиазма): да вот, отец твоего деда был фотографом, и это, видимо, его фотографии. И все. «Мы — инженеры, — сказала тогда мне мама, — и ничего в этом не смыслим, давай отдадим этот ящик дядюшке-художнику». Мы вытащили из ящика фотографии, похожие на семейные, а все стекла с видами Москвы отдали нашему родственнику, Олегу Павлову, художнику и реставратору. На этом тема казалась исчерпанной, и про ящик с фотографиями я на долгие годы забыла. Сейчас думаю: как, как могли сохраниться эти стекла, пройдя сквозь две войны и весь непростой XX век? Удивительно.
Прошло десять лет, в 1997-м я окончила экономический факультет МГУ и начала работать бренд-менеджером в международной компании. Тогда же заболела раком, и меня уволили с работы. Пока восстанавливалась после болезни, мне было нестерпимо скучно. Я нашла в московской квартире фотокамеру и попыталась снимать. Ничего не получалось. От нечего делать решила пойти учиться в Академию фотографии, причем на курсы для чайников, как тогда говорили. На этих курсах все знали, что такое «диафрагма» и «выдержка», кроме меня. Почему-то было ужасно стыдно. Но интересно.
Мой первый учитель, Андрей Рогозин, которому я страшно благодарна, разглядел во мне проблески таланта и перевел в профгруппу. После Академии я сразу уехала учиться в Лондон, в Университет искусств. Поразительно, насколько фотографическая камера оказалась мне органичной, она прямо в руку легла, а снимать было так же естественно, как дышать. Так началась моя новая удивительная жизнь, новая профессия и карьера фотографа.