«Я могу работать художницей»: как Джорджия О’Кифф отстаивала свое право на творчество
В издательстве «Бель Летр» вышел роман писательницы Дон Трипп «Джорджия» об иконе американского модернизма, художнице Джорджии О’Кифф. До того, как она прославилась своими картинами, фурор произвела выставка, на которой ее муж, галерист и фотограф Альфред Стиглиц, показал ее обнаженные снимки. В то время О’Кифф приходилось доказывать, что может быть не только моделью, но и творцом. О том, как она проживала тот период, — отрывок из романа.
Клаудия и Ида приезжают из города на поезде и врываются к нам на холм внезапным вихрем свежего воздуха. Я стискиваю младшую сестру в объятьях, а потом отстраняюсь от нее, чтобы рассмотреть.
— Как же ты выросла, Клаудия! Ида, ты только взгляни. И это наша младшенькая. Уже двадцать один.
— А ты такая счастливица! — восклицает Клаудия. — Тут так красиво — озеро и этот вид.
Она вся так и бурлит от восторга. Выходит Стиглиц поприветствовать моих сестер.
— Здравствуйте, здравствуйте, — говорит он с улыбкой. — Добро пожаловать! Как хорошо, что вы приехали. Мы вам чрезвычайно рады.
Он пожимает руку Иде, потом берет Клаудию под руку, само очарование. Я наблюдаю за тем, как моя младшая сестра смотрит на него, смущенно — в конце концов, ведь это тот самый мужчина, которому она когда-то не поверила. Теперь и она поддалась его чарам.
— Чем займемся для начала? — спрашивает Клаудия позже за чаем. — У нас ведь всего несколько дней, а я хочу все переделать раз по десять, не меньше. Завтра утром — идем в горы, что думаете? Мы и ботинки при везли, да, Ида? — Ида кивает, и Клаудия оборачивается к Стиглицу. — А вы пойдете с нами и будете нашим проводником, Альфред. И пожалуйста, без отговорок.
— Я подумаю над этим, — говорит он. — Возможно, у меня завтра есть важные дела.
— Они наверняка смогут подождать до второй половины завтрашнего дня, — говорит Ида, стряхивая с блузки крошки.
— Точно-точно, — подхватывает Клаудия. — Значит, договорились! Альфред идет с нами. Итак, какая гора — вон та или та, что подальше? Вот оттуда наверняка открывается восхитительный вид на закат.
Все выходные мы проводим гуляя, смеясь и купаясь в озере.
— Он очарователен, — говорит Ида. — Я каждый раз заново вспоминаю, насколько.
— До вашего приезда он был гораздо менее очарователен.
— Почему?
— По многим причинам. Его дочь выходит замуж, и ходят слухи, будто его не пригласят. И выставка его окончена. Теперь все стало для него слишком скучно.
— Но ты-то вздохнула с облегчением.
— С облегчением — потому что теперь знаю, что больше никогда такого не допущу.
Ида смеется.
— А еще он уже примерно неделю жалуется на нашу бедность.
— Не всякий назовет это бедностью, — неожиданно я слышу в ее голосе раздражение.
— Его семья, может, и богата, но мы — точно нет.
Она не отвечает, но я знаю, о чем она думает: мы могли бы устроиться на нормальные работы и быть как все люди. Просто взять и пойти работать.
Клаудия плывет к середине озера. Купальник ей велик и тянется за ней по воде. Солнце теплое, воздух неподвижный.
Я спрашиваю Иду, не слышала ли она вестей от Алексиуса, который живет в Чикаго, или от Кэтрин, которая перебралась в Мэдисон и недавно обручилась.
— Вы не можете побыть у нас подольше? — спрашиваю я.