Снигирь
Юлия Снигирь поставила на стоп съемки в блокбастерах: уже четыре месяца она репетирует в московском подвале «Квартеатра» андеграундную пьесу актуального драматурга Стешика. Исключение самая красивая булгаковская Маргарита мирового кинематографа и актриса Соррентино, Богомолова, Меликян, Мирзоева, Бондарчука сделала для детективной нуар-саги «После Фишера. Инквизитор».
В третьем сезоне хитовой макабр-антологии о маньяках начальница угрозыска и локал-шериф алтайского городка Снигирь принимает эстафету у Ивана Янковского и ищет в тайге серийника (в компании заезжего следователя Александра Петрова!). А еще слушает тяжелый металл и молчание не ягнят, но попугая (sic!). Всем смотреть в мае на Wink.ru!
Юлию Снигирь в Петербурге застал экс-главред журнала «Сеанс» Василий Степанов — между ее походом с сыном Федей на спектакль в театр «КУКФО» и концертом группы мужа, актера Евгения Цыганова, «Ме4та» в «Севкабель Порту». Вот как это было.
Мы встречаемся с Юлией Снигирь в начале теплого апреля в Петербурге. Здесь она ходит на кукольные спектакли с сыном. Бежит, чтобы успеть к чуду. Иногда опаздывает. Но редко остается ни с чем. Сейчас такой момент — время поиска спонтанности. Она твердит, что считает себя закрытым человеком. Хотя как не быть закрытым в наш век открытости. Сегодня каждый как на витрине, и не нужно даже быть актером, чтобы почувствовать себя на сцене, оказаться на экране. Я особой закрытости не вижу. Вижу только жажду поиска. Внимание к новым территориям, стремление к новым жанрам, к новым ролям, незнакомым ракурсам — к чему-то настоящему и живому, что рождается в трещинах знакомой, давно заученной и, что скрывать, удобной реальности. Когда все идет по плану, жизнь превращается в перечисление. Так что мы почти не перечисляли карьерные достижения вроде «Крепкого орешка» и «Нового Папы», а говорили о том, что важно здесь и сейчас. И о будущем, новых территориях, на которых предстоит себя найти.
Важно! По просьбе Собака.ru фотограф-феномен Абдулл Артуев (автор наших любимых обложек японского и португальского Vogue!) снял великий фэшн-нуар в лиминальных залах советского НИИ с Юлией Снигирь в главной роли. Актриса, приняв из рук редакции квантовый крем, сияла в роли физика больших и малых кутюрных тел: меняла законы термодинамики в анималистичной шубе Ruban, приручала юнгианскую тень в готическом корсаже дизайн-визионера Дмитрия Шипулина, индуцировала витальный магнетизм в корсетном платье Migmoon × Abramovich (по-маржеловски собрано из тысячи разноцветных локонов!)
За первый час разговора Юлия успеет произнести фразу, в которой, кажется, есть ключ ко всему: «В этих изъянах есть что-то живое». Это и про кино, которое она любит. И про людей, которые рядом. И, кажется, про себя. В ее фильмографии — несколько десятков ролей. Главные героини и эпизодницы, протагонистки и антагонистки, хладнокровные мучительницы и безропотные жертвы. И красавицы-инженю, и добропорядочные жены, и умницы, и фурии, и femmes fatales. В этом разнообразии впору потеряться. Но она не теряется. Потому что никогда не в статике, всегда — в движении. Что кажется удивительным для актрисы такой фарфоровой хрупкости. Но чувство юмора помогает сберегать себя и в такой амплитуде движения — от Василия Сигарева до Константина Богомолова. В стартующем в мае третьем сезоне «Фишера» ее превратили в суровую следовательницу, одиночку, живущую под тяжелый металл с попугаем. Почему-то неговорящим. Продюсеры и режиссеры, кажется, тоже чувствуют это ее стремление расширить диапазон, обнаружить в себе неведомое. На нашей встрече мы поговорили именно об этом поиске. О том, что можно обнаружить в себе, играя капитана полиции из алтайского городка. О том, как отказаться от всех предложений на четыре месяца ради спектакля в подвале на пятьдесят зрителей. О жизненном хаосе и органике неправильности, о «Мастере и Маргарите» и мечте сыграть у Тарантино, о детях, которые тихо плачут на «Вафельном сердце» в «КУКФО», о любимых операторах и страхе упустить что-то важное, если все пойдет по плану.
О чем молчит попугай в «После Фишера. Инквизитор» и как в кино работает органика Саши Петрова
Давайте начнем с «Фишера». Как вы там оказались? Очень брутальная антология, уже третий сезон под названием «После Фишера. Инквизитор» выходит в мае на Wink.ru. Я ни кадра не видел, но зато мне прислали текстовый портрет вашей героини. «Красивая женщина Белова, всю жизнь проработала в органах, живет в полупустой квартире с неговорящим попугаем». За попугая немного обидно, почему он с вами не разговаривает?
Я правда долго размышляла, зачем мне это нужно. Конечно, это вопрос, которым каждый раз задаешься. Особенно сегодня, когда в мире столько всего происходит, приходится рефлексировать, на что ты тратишь свое время. А может, просто возраст пришел для таких вопросов? И вот я думала про «Фишера». Это наивно звучит, но я прониклась этой героиней, женщиной, которую подписалась играть. Это не сразу произошло. Не так, что я прочитала сценарий и сразу: о, это мое. Но было что‑то человеческое в ней, какая‑то растерянность. Сегодня это очень актуально звучит. И такая смешная краска — неговорящий попугай. Там его немного. Я бы усиливала его, этого попугая. Это действительно важная фигура.
Почему вы сначала считали, что роль не ваша?
Потому что написано было: Ольга Белова — брутальная женщина из города Умая, капитан полиции, на спорте, слушает тяжелый металл. Я пришла на пробы и говорю режиссеру, продюсерам: «Не понимаю, почему я здесь, наверное, вы что‑то перепутали». Но мне было любопытно. Я вообще люблю ходить на пробы, знакомиться, узнавать про проект: а вдруг я что‑то не поняла, не прочитала. Когда меня утвердили на роль, я искренне не поверила. У меня не сходилось. И режиссер Оля Френкель объяснила: в ее понимании эта героиня, она вот такая, как я, Юля. Но почему‑то живет в городе Умае, и она следователь. Это не ее место. Она вынуждена существовать в этой маске: приспосабливаться, доказывать, что крутая. А на самом деле — очень ранимая.
Там еще есть другая героиня, подросток, которую играет Полина Гухман. Эта девочка вышла из тайги — насколько я поняла, она написана по реальной истории «алтайского Маугли», ребенка, которого семья увезла жить в лес. И эта девочка — стихия природная, интуитивная. Она — то, от чего моя героиня попыталась давным-давно закрыться. Профдеформация. Белова не понимает, что и сама она тоже стихия. Она не очень рациональный человек, многие ее поступки выдают ее иррациональность. Они с этой девочкой очень похожи. Хотя сама она этого не видит. Я к тому, что это интересно задумано. И реализовано…