Первый по имени Адам
На кожистой оболочке драконьего яйца ровно в два часа ночи появился маленький разрез, и из него выглянул глаз.
Наконец-то! Не могу передать, какое я испытала облегчение: дракончик жив и, кажется, здоров…
Глаз мигнул и скрылся, затем из расширившегося разреза высунулась головка дракончика. Она огляделась и спряталась. Новорождённый не спешил.
Неужели пятая попытка наконец-то будет успешной?! Предыдущие опыты провалились. Маленькие существа, выбиравшиеся из яиц, напоминали персонажей фильма ужасов. Не хочется и вспоминать... В этот раз учтены все прошлые ошибки, и мы отчаянно надеялись на успех, хотя инкубация проходила не слишком гладко. Несколько яиц отбраковали на первом этапе — модифицированная зигота в них по непонятной причине так и не начала развиваться. Некоторые зародыши погибли в конце инкубации. И только в трёх оставшихся яйцах дракончики развивались нормально.
В конце срока в инкубаторную то и дело кто-то забегал.
— Ну что?! Скоро? Почему так долго?
На что Матвей, или, как все его зовут, Мотя, юный гений, в шестнадцать лет экстерном закончил биофак МГУ, но пошёл работать на Ферму простым «птичником», чтобы принять участие в великом проекте, неизменно отвечал:
— Предположительно, связано с увеличенным размером мозга.
Каждый день непременно заходил Гордей, как все на Ферме с фамильярным почтением зовут шефа проекта, профессора Колесова. За глаза, разумеется. Войдя, он спрашивал с преувеличенной строгостью:
— Как тут наши малютки? Мониторите?
— Гордей Вениаминович! — столь же неизменно восклицал Мотя с преувеличенным возмущением. — Обижаете. Глаз не сводим.
— Главное, следите, чтоб температура не скакнула, — приказывал шеф и удалялся.
Ни Гордей, ни юный гений никогда не признались бы в том, что этот обмен неизменными репликами стал магическим ритуалом, гарантирующим успех проекта. При всём при том наши драконы не имеют никакого отношения к магии. Они всего лишь рептилии, подвергшиеся генетическому редактированию. За основу взят генотип самого крупного ящера планеты — комодского дракона, огромного варана, живущего на индонезийских островах. Это ящер метра три длиной с широко расставленными мощными лапами и могучим хвостом, безжалостный хищник, каннибал и пожиратель падали. И вместе с тем удивительное существо, способное решать сложные задачи, пришедшее в наш мир из глубины прошлого. У него отличная память, он умеет учиться на опыте других особей и даже способен играть, что чрезвычайно редко у рептилий. Своему трансформированному потомку он оставил хорошее наследство, обогащённое генами более чем сотни современных видов — млекопитающих, птиц, рыб и даже растений.
Дракончику пришлось потрудиться, прежде чем он окончательно разрезал оболочку острым роговым крючком на кончике носа и выбрался на волю. Выглядел он совершенно нормальным, хотя и ничуть не похожим на дракона. Просто обычная ящерица, правда, очень хорошенькая и жалобно пищавшая.
Бедненький, есть хочет!
Вообще-то некоторые ящерицы, вылупившись из яйца, пару дней могут свободно обходиться без еды, но к нашему новорождённому это явно не относилось. Я бросилась к морозильнику, достала замороженный корм и разогрела.
Дракончик разом проглотил всё, что ему дали, и вновь запищал. Я выругала себя за то, что не догадалась приготовить сразу несколько порций. Пришлось достать ещё. На этот раз переборщила — разогрела сразу пять маленьких тушек. Новорождённому хватило трёх. Как всякий здоровый младенец, наевшись, он сразу уснул, спрятавшись в укромное место.
Я тут же позвонила Матвею. Самой звонить шефу неудобно, а Моте, как любимцу Гордея, разрешено многое. Так что вскоре инкубаторная наполнилась радостно галдящим народом. Мотя прискакал первым.
— Назовём его Кракеном.
— Его уже зовут Адамом, — сказала я.
— Это почему же?!
— Я «принимала роды». Мне и право давать имя.
Моте пришлось довольствоваться тем, что он придумал имена братцам Адама, которые вскоре появились на свет. Шеф пришёл последним и всех нас поздравил.
К сожалению, вскоре Адам лишился обоих братцев, один из которых оказался сестрицей. Сиблинги родились слишком слабыми и нежизнеспособными. Зато Адам рос не по дням, а по часам. Когда он окончательно окреп, его перевели из персонального бокса в маленький индивидуальный вольер с несколькими укрытиями: небольшим деревцем, пещеркой и полками, закреплёнными на разной высоте и соединёнными переходами. Адам тут же вскарабкался на дерево и постарался спрятаться в листве.
По неистребимой, выработавшейся у меня в детстве привычке разговаривать с самыми разными живыми существами я его успокоила:
— Не бойся, я тебя не съем.
Но будь я его мамой-драконихой, непременно постаралась бы сожрать. Он это инстинктивно знает, потому сразу после появления на свет начал прятаться. Вот и сейчас он забрался туда, где взрослый ящер его не достал бы. Неизвестно, питались ли древние драконы (если они, конечно, существовали) своими детёнышами, однако десять процентов рациона комодских варанов составляет их потомство. Собственное или чужое, они не разбирают. Надеюсь, Адам будет о своих детях заботиться. При условии, конечно, что на следующем этапе эксперимента для него создадут подругу.
Когда Адама перевели в большой террариум, забот прибавилось. Я приходила домой, падала на кровать, чтобы, проснувшись, вновь бежать к питомцам.
Кроме моего главного подопечного, на Ферме росли и другие генно-модифицированные существа. Это специализация Фермы. Но для меня Адам был важнее всех.
Вот моё обычное утро: звенит будильник, который я с вечера поставила на ранний час, в окно трейлера бьёт утреннее солнце, Ломоносов приветствует меня из 3D-экрана, висящего на стене трейлера и похожего то ли на ярко освещённый аквариум, то ли на окно в неведомый мир:
— Доброе утро!
Чат-бот у меня простой, экранный. Голограмме в трейлере тесновато, Ломоносову даже присесть было бы негде. Поэтому довольствуюсь небольшой панелью. Зато внешность чат-бота у меня кастомная. Терпеть не могу пошлых аватаров, которых большинство моих современников выбирают для своих электронных собеседников — слащавых красавчиков и красавиц. За оригинальность я, правда, немало доплачиваю, но возможность ежедневно общаться с Михаилом Васильевичем того стоит. Единственное, что меня немного напрягает, — его напудренный парик с кудельками, так не подходящий к простоватому мужицкому лицу русского гения. Впервые увидев чат-бота «вживую», на экране, я первым делом попросила его снять парик.